Колкая малина. Книга третья - Валерий Горелов

А те, что отвернулись и молчат,

Отчего-то словно школьники краснеют.

Ешь

«Ты – то, что ты ешь» выдал Гиппократ.

Лекарь и философ ясно возвестил,

В чём живёт живое, а в чём уживается яд,

Но почему-то главное он скрыл.

И под влиянием этой доктрины

И с пристальным коммерческим вниманием

Мы сами на себя расставили капканы

И гордо хвалимся хорошим воспитанием.

Одни сеют, жнут и выпекают,

И урожай в смирении ждут,

А есть, которые крадут и убивают,

Но те и те плоды домой несут.

Кому-то всё равно, кто и где кричит

И на какие деньги еды накупили.

Их голод очень страшит,

И глубоко плевать, чем накормили.

Если грязными деньгами расплатишься,

То там, что не доешь, что переешь,

Всё равно никуда не спрячешься

И будешь «тем, что ты ешь».

А если вдруг решили малыша родить

И хотите, чтобы Бог ему воздал,

Решите для себя, с чего он начнёт жить,

И помните, что древний грек недосказал.

Голод

Он туда заплыл в партийных списках,

Запутав всех слащавыми речами,

Но, показав себя в подлогах и приписках,

Был востребован всеми сторонами.

А когда-то был завскладом в магазине,

Считал печеньки и, что льётся,

                   брался разбавлять,

И вот в избранники пролез на вазелине,

Чтобы интересы граждан защищать.

Он был хитёр и очень изворотлив,

В любых одеждах себя чувствовал уверенно.

В быту развратен, а в делах расчётлив,

И вокруг себя гадил преднамеренно.

Он ловко чем угодно торговал,

И у него все получалось «в аккурат»,

Когда по-мелкому с бюджета воровал.

Вот таким был наш районный депутат.

Ему нравилось мандатом щеголять,

Где что-то можно отхватить по дешевизне,

Но струхнула старая цыганка погадать,

Что-то усмотрев в линии той жизни.

У нас беда случилась в зоопарке,

Из вольера тигр голодный убежал,

А там наш депутат гулял по контрамарке,

И уссурийский зверь его на части разорвал.

В кино

Она была стройная и милая,

Но в голове её пристроился фигляр.

Она была избыточно игривая,

А он – тот ещё из себя экземпляр.

Она была мечтательной натурой,

А он – неисправимым гордецом.

Для неё питанье было строгой партитурой,

А он пил на завтрак только кофе с коньяком.

У них весной Париж, а летом – Ницца,

Он подносил ей тысячи цветов.

Это вам не в кулаке синица —

Пляжи белоснежные Гавайских островов.

Он одевался только в белый смокинг

И был жилистым, как Жан-Поль Бельмондо.

У неё не очень получался шопинг,

Но очень нравилось французское кино.

Она умела красочно и сочно фантазировать,

А была училкой географии.

И у неё отлично получалось иллюстрировать

Страницы ей же сочинённой биографии.

Мир иллюзий – это тоже мир,

Он, под настроение, тот или иной,

Но там может тоже всё затертое до дыр,

И будет трудно быть самим собой.

В кустах

Они имеют под себя темы и задачи

И тянут их смиренно изо дня на день:

Кому-то в магазине не додали сдачи,

А кого-то запугала собственная тень.

За благо лень и трусость принимая,

Они ладятся всё видеть наизнанку.

А на ночь беспокойно засыпая,

Надеются, что встанут спозаранку.

Кот нассал в соседские ботинки,

И загнуло флюгер на ветру,

На солнце подсыхают щучьи спинки —

С пивом пожевать в самую жару.

Тут никакие перемены не нужны,

У них от непогод и разных смут

Всегда готовы нужные кусты,

Они там что угодно переждут.

Им всё равно, кто прав, а кто не прав,

Важно, чтобы сам был бодрый и здоровый.

У них выверенный временем устав

И ко всему подход морально-образцовый.

В кадке пыльный пожелтевший фикус,

А по носу размазан вазелин,

И такой бывает в жизни прикус,

Когда не хочешь жить как гражданин.

Водка

Спорили Стандарт с Оригиналом,

Кто из них помягче и сытнее,

Кто является классическим лекалом,

И у кого название умнее.

Стандарт сто раз по качеству прошаренный,

И ГОСТы для него – почти закон.

Возится и чешется, как пчёлами нажаленный,

Его будни жмут со всех сторон.

У Оригинала дела тоже не халва.

Потому его зовут Оригинал,

Что он должен быть сегодня лучше, чем вчера,

И он сам теперь от этого страдал.

Вот так они и говорили про скорбные дела,

И с мыслями, кого в народе предпочтут,

В то же время каждый помнил для себя,

Что где-то рядом есть ещё и Абсолют.

Всё это – напитки на этиловом спирту,

Они в нас сотворяли веселья и печали,

Они под сало, грузди и зернистую икру

Своё очарованье раскрывали.

А кто будет нежелательным продуктом:

Стандарт, Оригинал или Абсолют,

Известно станет только ранним утром,

Кто похмельем не оглушит, того и предпочтут.

Возвращайтесь

Как ещё лечить свои неврозы,

Чем своей утробе угодить?

А попробуйте в крещенские морозы

В лес пойти и птичек покормить.