Фантазии - Роман Евгеньевич Суржиков

не мог его покинуть. Тщательно осмотрели лабораторию, перерыли все ящики секретера, а также прочие места, где могли храниться бумаги. Созвали и опросили свидетелей, каковыми являлись ученые коллеги Николаса, сторож лабораторного крыла, привратник со входа факультета и продавщица булочек из холла.

Ученые ничего не знали. Большинство из них вели лекции в другом крыле, а те, что были здесь, даже не приближались к кабинету Николаса.

Сторож показал, что из учебного крыла в лабораторное не переходил никто, кроме двух профессоров, вернувшихся с лекций. Продавщица булочек подтвердила его слова. Конечно, студенты часто наведывались в холл, особенно к месту расположения булочной лавки, но никого из них сторож не пустил бы в лабораторное крыло.

Бородатый привратник сообщил, что в здание факультета не входил с улицы никто посторонний. Собственно, свои тоже не входили: была середина дня, все студенты давно сидели на лекциях.

— Праотцами клянусь: пока его милость Николас ездил в город, ни одна душа не проникла в факультет!

Бэкфилд уточнил, не отлучался ли привратник со своего поста. Тот сознался, что уходил минут на двадцать по чайно-бутербродным делам, но просил булочницу и сторожа последить за входной дверью. Сторож даже переместился так, чтобы лучше видеть вход в здание. За время отлучки привратника дверь не открывалась.

— Так-так, — констатировал Бэкфилд и поглядел в окно. — Высота второго этажа — футов двадцать пять. Деревьев поблизости не наблюдается. Кто мог сюда влезть?

Додж ответил:

— Только этот, орел саблезубый залетел бы!

— Орлы не летают.

— Это как это?!

— То есть да, орлы летают, а воры и преступники — нет.

Один из младших агентов осмотрел замочную скважину.

— Поцарапана чем-то острым — шпилькой или жалом стилета. Ключ не оставляет таких царапин. Замок подвергся вскрытию.

— Работал опытный человек?

— Не слишком. Опытный взял бы отмычки, а не шпильки.

— Итак, что имеется в наличии, — подытожил Бэкфилд, — Преступник вошел в кабинет через дверь. Но как он попал в здание? Привратник свидетельствует, что посторонние на факультет не входили. Значит, либо кто-то из учебного крыла перешел в научное, сговорившись со сторожем. Либо кражу совершил тот, кто уже находился в научном крыле. Либо же, как одна из версий…

Бэкфилд умолк на полуслове и стал копошиться в нижнем ящике секретера.

— Прошу вас не делать этого, — сказал профессор.

— Чего именно? — Рука полковника небрежно перемешивала бумаги.

— Вот этого. Вы приводите мои документы в беспорядок.

— А вас так заботит сохранность этих бумаг? Они представляют важность?

— Неважных не храню.

— И эти два документа также важны?

Бэкфилд поднял на свет страницу из старого «Голоса Короны» и бальное приглашение.

— Ее величество Минерва и лорд-канцлер Эрвин Ориджин дают особый бал в честь деятелей науки, — зачитал он первую строку приглашения. Затем перевел взгляд на страницу: — Минерва Несущая Мир посетила открытие театрального сезона. Ее величество избрала платье богини Лиолы, подчеркнув тонкость своей душевной организации…

— Пф! — кашлянул Додж.

— А еще тут напечатан портрет — надо сказать, весьма удачный. Минерва буквально как живая.

Элис не выдержала:

— Сударь, закройте секретер! Это личные бумаги профессора!

— В том и дело, барышня. То-то и оно, что личные. Были б официальными, вопросов бы не возникло.

Рука Додж вдруг просиял:

— А может, это сторож?!

— Что?.. — уставился Бэкфилд.

— Да этот черт, который стережет кабинеты! Сам зашел сюда, пошпилил дверцу, притырил блокнотик — и назад, на пост!

Бэкфилд скривился:

— На кой оно ему?

— Может, он Минерве служит! Для нее и украл! Видите, дрожит при виде картинки? Понял, козлик, что мы его поймали!

Бедолага сторож и вправду побелел, но не от портрета Минервы, а из-за обвинения.

— Увольте, я ж не того… Глорией прошу… Ничего я не это…

Профессор сказал ему:

— Успокойтесь, любезный, никто вас не винит. Будьте добры, подайте мне «Иллюзии» Агаты.

— Что подать?

— Вон там, на полке, одна из книг.

— Это я понял, а которая?

— «Иллюзии»… Темная с белым, третья слева.

— А, так бы и сказали!

Получив книгу, ученый показал ее сыщикам, словно улику:

— Сторож безграмотен. В моем секретере множество бумаг. Он в жизни не нашел бы нужную.

Додж сконфузился, но Бэкфилд просиял:

— Здесь я с вами согласен, профессор. Сторож не виноват. Может, кто другой, но точно не он.

Бэкфилд отпустил сторожа и подозвал привратника:

— Ответь-ка: ты вошел в лабораторию вместе с профессором?

В отличие от сторожа, привратник не робел:

— Еще бы. У них-то вещей — и саквояж, и котомка. Нельзя не помочь.

— И пропажу ты обнаружил вместе с профессором?

— Оно то да, но не совсем. Я вот здесь у дверей стоял, а ящик — вон там. Отсюдова тудась я мало что видел. Как профессор сказал: «Украли», — тогда я и узнал.

— С его слов, стало быть?

— Ну, а с чьих же?

— И потом ты ушел за констеблями.

— Как не уйти? Коли сталось преступление, необходимо доложить. Только я сторожа попросил присмотреть за дверьми, пока меня нету. И сейчас тоже волнуюсь: я-то здесь, а двери без надзора, вот и заходи кто хочешь.

— Потерпят твои двери. Ты подтверждаешь, что оставил профессора Олли здесь одного?

— Ну, да. Его ж кабинет, отчего не оставить. Потом еще Элис пришла, я ее встретил в коридоре.

Бэкфилд сказал невпопад:

— Рожа мне твоя знакома…

Внешность у привратника была памятной: усов нет, зато борода — что твоя лопата, и волосы до плеч. И то, и другое с красивою проседью, а взгляд упрямый и лихой. То ли кучер генеральский, то ли разбойник в отставке.

Мужик не дал себя сбить с мысли:

— Я с вами крайне не согласен по поводу дверей. Нельзя их так надолго…

— Да плюнь ты на них!

— Виноват, никак не могу. Сами смотрите: уже ломятся всякие.

Наглядным подтверждением его слов, в кабинет Николаса Олли вошли два человека — со всею очевидностью, отнюдь не ученых. Первою шла девушка шаванского племени, располагавшая к себе простыми и честными чертами лица. Вторым — благородный красавец-рыцарь при изрядном мече. Он возвышался над спутницей, точно медведь над ланью.

— Мы ищем господина Николаса Олли, — сказала девушка с сильным степным акцентом.

— Я к вашим услугам, — отозвался профессор, но хамоватый Додж перебил его:

— Кто вы такие? Имя, звание, кому служите?

— Меня зовут… — начала было девушка, но рыцарь выступил вперед:

— Ты сам кто такой, холоп? Грязь вычисти из-под ногтей!

Додж побагровел:

— Взять его!

— А попробуйте, — рыцарь бросил руку на эфес.

— Отставить, — велел полковник. — Сир Питер, имейте терпение. Дружище Додж, таких людей, как фрейлина владычицы, необходимо знать в лицо.

— Это вот фрейлина?! — возмутился Додж.