Фронтовой дневник (1942–1945) - Василий Степанович Цымбал

Ночью по соседству загорелся склад военно-морской базы. Нам объявили боевую тревогу, и мы бросились спасать имущество. Спасти удалось только пустяки. Пожар, раздуваемый норд-остом, представлял из себя гигантский костер без дыма. На него летели перепела и сгорали в пламени.

В складе сгорел шоколад, консервы, колбасы, обмундирование. Говорят, начальство кладовой перепилось и не потушило свечу. Мой комвзвода Шевченко чуть не сгорел. Он влез в комнату, дверь вырвалась, и на него устремилась струя пламени прямо в затылок. Он повис через окно вниз. Его сняли и отлили водой.

Наблюдал несколько раз воздушные бои. Немецкие самолеты обладают лучшей маневренностью, чем наши. Их 2 – наших 5. Погибают наши.

Море ночью при луне. Мерцание, фосфорическое или как вспышка магния. Море днем при норд-осте: на темно-синем фоне белые барашки.

Снится каждую ночь Марийка с детьми. Как ни странно, я хочу, чтобы она приснилась. Значит, я ее по-прежнему люблю. Сегодня снились и другие и в таких позах, что ой-ой-ой! Значит, мне нужна женщина.

Снилась Т. А. Будто я нелегально был у нее, переодевался в гражданскую одежду и получал какие-то сведения. С любовью я смотрел на ее спавшую дочку и на Юру, который спал в этой же комнате.

Типы:

1) Татаринцев. Лицо орангутанга, фигура и движения тоже. Готов убить, зарезать, украсть.

2) Полроты цыган. Выборный. Красив. Вертится, как балерина или марионетка. Распутничает напропалую, пьет, ничего с бойцами не делает, даже не бывает с ними. Кутит с начальством.

3) Комроты Кухаренко. Вечно пьян. Ранен в правую руку. Вооружен до зубов. На плече ППШ. В кобуре наган, в кармане пистолет. Когда не совсем пьян, декламирует лирические военные стихи. Любит командовать. Спал с одной женщиной, а когда приехал ее муж и погнался за ним, он удрал, и спрятался – залез под одеяло к одному бойцу под кустом.

4) Черников Иван Иванович – беспризорник с 10 лет. Наградил всех вшами. Наконец ему сшили одежду. Много о себе знает и на всех кричит, командует.

5) Красивая девушка. Помогает повару. Дает многим. Ругается матерно так, как не ругаются мужчина.

6) Комиссар А. Науменко. Пьет много. С бойцами не бывает. Балагур. Песенник. Когда говорит, то за каждым словом употребляет «как его» – словечко-паразит.

7) Бывший комбат Пятов. Мальчишество. Любит сажать под арест и расстреливать. Пьет здорово. Важничает необыкновенно. Безвольный. Его поступками управляет Кухаренко – новый Остап Бендер.

31 августа 1942 г.

Сегодня мины падали в наше расположение. Никого не ранило и не убило; первая мина была недолет, а остальные рвались в разных направлениях. Активизировалась немецкая авиация. Штук 20 самолетов били по батарее и по «Волчьим воротам»26.

Расформировывают нашу часть. Некоторых списывают, некоторых отправляют на охрану гарнизона, некоторых в распоряжение милиции, хотя многие этого не желают. Куда попаду я, не знаю. Несколько дней подряд мы пили шампанское «Абрау Дюрсо», которое доставали из разбитых составов и складов на вокзале. Сегодня я достал в одной столовой 2 литра водки по 78 руб. Выпили понемножку, потому что набралось 10 человек.

Снова снятся Марийка и Тамара Андреевна. Последнее время я чувствую большую потребность в женщине. Попробовал добиться одной молодой девушки, а она сказала, что ей нужен мужчина помоложе27. Дура она. Не знает она меня. А потом, откровенно говоря, я в хорошее время с нею не сел бы рядом. Хотя она и молодая. Она полька – Радзивилка – здоровая и рыжая дура. А мне нравятся совсем иные.

3 сентября 1942 г.

В ночь под 1‑е вдруг оказалось, что Науменко собрал группу в 30 человек и (уезжает или точнее) уходит на 120 км вперед. Меня в эту группу не включили. С большим трудом мне удалось примкнуть к ним. Нас не выпускали. Особенно против был Хованский, бывший директор 4‑й средней школы г. Ейска28.

Ушли мы часов в 12 дня 1 сентября. Поздно вечером пришли в Солнцедар29, в санаторий и дом отдыха учителей, где я трижды был до войны и где однажды имел интересный роман. Все было заброшено и разграблено. Драгоценное медицинское лечебное оборудование валялось на полу. Библиотека представляла хаос. Я выбрал себе пару книг и теперь на привалах читаю.

Шли пешком, не евши, и чертовски устали. В темноте нашли койки на пружинах, но без матрацев, и спали на них богатырским сном. Ночью была ужасная гроза, но мы не промокли.

Днем я увидел, что наматрасники с матрацев были сняты мародерами, шерсть из них и вата валялись на полу. Перья из подушек тоже кругом рассыпаны. Удалось купить по литру вина на человека по 15 руб. и сварить борщ. В 5‑м часу двинулись. Проходили через разрушенный тонными бомбами Геленджик. Пошли по дороге на Михайловский перевал30.

Разбились на несколько групп. Одна группа свалилась под откос. Отделалась царапинами и ушибами. Я шел впереди, и со мною еще 10 человек. Заночевали на 14‑м километре от Геленджика. Было холодно, а все мы были в гимнастерках.

Упросились в одну комнату и лежали на голом полу. Ночью хозяйка кричала во сне. Утром оказалось, что она молодая и фигуристая.

Только вышли, сразу удалось сесть на проходящую автомашину. Переехали чрезвычайно крутой и красивый, весь лесистый Михайловский перевал. Через 18 километров остановились и слезли в совхозе под тем же названием.

Совхоз плодовоовощной и табачный. Достали сколько хотели табаку в листьях, ели много груш, яблок (шафран), чудесных слив и персиков, но ни у кого не было хлеба. В совхозе хлеба нет и покупать нечего. Нам пообещали дать только картошки. В соседнем колхозе из продуктов мы тоже ничего не достали. Проходящие воинские части давно все съели. Ждали своих часов до 2‑х. Затем достали 15 кг картофеля, 500 гр. соли и несколько луковиц. У кого-то из приехавших оказалось грамм 300 масла. Я сварил чудесный суп, который мы поели с сухарями, которые были на нашей подводе. Закусили фруктами. Сейчас отдыхаем и вскоре двинемся вперед.

Днем подводами ехать не разрешают, чтобы не мешать воинским машинам. Будем двигаться ночью. Правда, на подводах мы не едем, но едут наши сухари и вещевые мешки. Мы, как будто, уезжаем от передовой линии фронта. Однако где-то невдалеке сейчас гансы ведут самую интенсивную бомбежку и летают над ущельем, в котором мы расположились на отдых.

6 сентября 1942 г.

Отъехали километров 13 и