Русский эксперимент - Александр Александрович Зиновьев

Он достал с полки одну из своих книг, изданных в первые годы эмиграции на Западе. На обложке была помещена краткая справка об авторе.

Человек из Утопии

Родился в 1923 году в бедной крестьянской семье. В 1929 году семья бежала от голода из деревни. Пристроились в Москве. Жили в ужасающей бедности, как и большинство русских людей в те годы. Отец работал на заводе, умер во время войны в Сибири, куда был эвакуирован завод. Мать работала уборщицей, умерла. Брат и сестра погибли во время войны с Германией. Автор окончил в 1941 году среднюю школу. В 1941–1945 годы служил в армии, участвовал в войне с Германией. Дважды ранен. Награжден орденами и медалями. В 1944 году вступил в КПСС. В 1945 году демобилизовался из армии. В 1945–1953 годы учился в университете и в аспирантуре, защитил кандидатскую диссертацию. С 1954 года работал в исследовательских учреждениях и высших учебных заведениях. С 1960 года доктор наук, с 1962-го — профессор. Опубликовал ряд книг и множество статей, некоторые из них получили известность в профессиональных кругах на Западе и переведены на западные языки. В 1977 году написал работу, в которой обосновал приближение кризиса советского общества. Послал ее в ЦК КПСС и в Президиум Академии наук СССР. Работа была оценена как клевета на советское общество и как не имеющая научной ценности. Работа попала в «самиздат», была издана на Западе, переведена на 20 языков, стала бестселлером. За это автор был исключен из КПСС, уволен с работы, лишен ученых степеней и званий, лишен наград, включая военные. В 1978 году был выслан на Запад и лишен советского гражданства. Разведен. Детей не имеет.

Потом печатались и другие краткие и длинные биографические справки о нем. Печатались многочисленные статьи и даже книги о его творчестве, о нем самом, о его жизни и взглядах. Но ни в одной из них не било сказано самое главное: то, что он был существом из Утопии, причем — как из Утопии, обещанной идеологами, так и из реализовавшейся в России.

Сначала пришла реальность Утопии. Пришла она не в розовых одеждах, не с благоуханием цветов, не с радостями любви и дружбы и прочими атрибутами сказки. Она пришла для него и для многих других ему подобных в обличье голода, холода, грязи, вшей, тряпья, болезней, пьянства, ругатни, тесноты и прочих атрибутов земного ада. Отец завербовался на стройку в Сибирь, где попал в тюрьму на десять лет за какое-то пустяковое преступление, совершенное по пьянке. Мать с тремя детьми ушла из деревни, собрав пожитки в узелок. Чудом пристроились на окраине Москвы, в подвале полуразрушенного дома, вечно заливаемом содержимым канализации. Мать нашла работу уборщицы. Так она и проработала уборщицей до конца жизни. Брат начал работать подсобным рабочим в мастерской, сестра — нянькой. А он, Писатель, стал кумиром семьи. Он в пять лет научился читать и писать. Деревенский учитель посулил ему будущее «второго Ломоносова». В семье решили учить его во что бы то ни стало. Учеба была путем к Свету, путем в Утопию сказочную. И он пошел этим путем, как и многие другие его сверстники. Оставались и голод, и холод, и грязь, и теснота, и тряпье, и прочие атрибуты реальной Утопии, ставшие привычными. Но впереди был свет сказочной Утопии, и он упорно шел к нему.

Его жизнь оказалась настолько тесно связанной с глубинными процессами формирования коммунистического социального строя в его стране, что он крупнейшие события советской истории переживал в гораздо большей мере как события личной жизни, чем свои собственные индивидуальные приключения. Коммунизм стал объектом страсти и основным содержанием его жизни. В своем отношении к нему он всю свою сознательную жизнь метался между двумя крайностями — между категорическим его отрицанием и восторженным преклонением. И в той и в другой крайности он был искренен. Многим читателям и критикам его суждения о коммунизме казались логически противоречивыми. И никому из них не пришла в голову мысль, что в этом отразилась живая, диалектическая противоречивость самой жизни, о которой он писал.

Его страсть была без взаимности. Он в отношении к объекту своей страсти оказался в положении, которое можно сравнить с положением нищего и убогого юноши, который дерзнул бы добиваться любви прекрасной королевы. Его положение оказалось хуже положения такого юноши. Последний мог добиться успеха хотя бы в сказке, превратившись в прекрасного принца, а для него сказка была исключена изначально: его страстью стало познание, т.е. разрушение сказки. При этом его понимание формировалось не в результате изучения теорий, уже созданных кем-то другим, — таких теорий не было, а все написанное другими не заслуживало, на его взгляд, внимания. Его понимание складывалось как его личная жизненная драма, как жизнь первооткрывателя сущности и закономерностей нового социального феномена. Он пожертвовал всем ради истины. Это сейчас, в кратких итоговых фразах, звучит как нечто заурядное и пустяковое. А ведь это были часы, дни, месяцы, годы и десятилетия не прекращавшейся ни на минуту душевной боли. Даже во сне не приходило облегчение.

Больше двадцати лет работы в Академии наук СССР. Сколько в нее было вложено труда, ума, таланта, страсти! Сколько блестяще выполненных заданий! Даже несколько таких исследований сделали бы его имя бессмертным, если бы их допустили в науку и дали им публичную оценку. А ведь не допустили! И оценку достойную не дали! Всё похоронили как нечто не имеющее никакой научной ценности. Всё без исключения! Многое разворовали, но и то без последствий для науки. А за исследование, которое могло сыграть роль в судьбе страны, может быть, предотвратило бы нынешнюю катастрофу, если бы ему придали должное значение в верхах власти, его осудили как преступника. И никто из коллег, знавших реальную цену его трудам, пальцем не шевельнул в его защиту. Наоборот, все обрадовались, что наконец-то избавились от существа, вносившего в их жизнь неприятное беспокойство.

Когда его выбросили на Запад, те же коллеги испытали испуг: а вдруг на Западе узнают о его результатах, оценят их по достоинству и признают?! И чего они только не делали, чтобы помешать этому! Но об этом лучше не вспоминать. В