Жись как она есь. #ТекстЫ среднего возраста про любовь, бородатого мальчика, женщин и счастье. То, что вы и сами знали, но боялись сказать - Сергей Леонидович Жерихин

Впрочем, пока дышишь, исправить не поздно.

Тебе, кстати, тоже.

#Плохой_собеседник

Сложно разговаривать с людьми. Вероятно, я плохой собеседник.

Бытовуха неинтересна. Ни про твою слушать, ни про свою рассказывать.

Они не очень-то отличаются, строго говоря. При всей разности профессий и занятий водичку на десять дней у девяноста процентов населения отключают. А за зеленым горошком тридцать первого декабря и бандиты, и доценты ходят. Потому что маму или жену расстраивать негоже.

Кстати, поговорить про профессии — это тоже мимо.

Вряд ли твоя работа интереснее, чем моя. А моя интересна ровно настолько, чтобы ее работать. Но не настолько, чтобы о ней рассказывать.

Случаи из жизни — это возможно. Но при условии уместности и чтобы обязательно смешно. Сам я в этой ситуации буду только слушать. Ничего не расскажу. Не запоминаю.

Могу про спорт поговорить. Это да. Здесь и слушаю, и сам участвую. Но только при условии, что мы не обсуждаем проблемы мироздания из серии: «А чего этим футболистам столько платят?!» Про чужие деньги — это пошло. Про свои смешно.

Кстати, про способы зарабатывания денег мне тоже неинтересно. Бизнес-планы, стартапы и прочие идеи — все не ко мне. Я довольно давно и четко понял, что миллиардером не стану, на этом успокоился и занимаюсь только тем, что нравится и что люблю.

Про политику интересно только с оппонентом. Только спор. С тем, кто согласен, — зачем? Мне подтверждения собственной правоты в этом вопросе не надо. Я мудак. А это, знаете ли, позиция. Прошу уважать.

Что мне действительно интересно, так это про людей.

Да. Очень. В любой момент.

Вообще не понимаю, зачем кто-то там изучает космосы, глубины морские и прочую физику, когда в любом вагоне метро такие «планетарии», что мое почтение. Стоят вот они, за поручни держатся, а в глубине шторма, бури и Марианские впадины. Там, внутри, частицы так разгоняет — адронный коллайдер прикурил бы.

Изучай не хочу.

Но как правило, в глубину действительно никто не хочет. Даже они сами. Те, которые за поручни держатся.

А там интересно. До ужаса страшно. До колик смешно. Там жизнь.

Я знаю, что это банально. Но я же сказал — я мудак. А это позиция. Прошу уважать…

#Как_я_нашел_пять_тысяч

В моем богоспасаемом организме безотказно работают два органа: главный и глаза.

Зрение у меня такое, что в кабинете окулиста вижу, что у него на очках написано.

Причем с внутренней стороны.

Иду тут, значит, с работы в сторону метро. Вижу — пятюня лежит на тротуаре.

«Да ну нах, — думаю. — Не может быть».

Присматриваюсь.

Ну точно — пять тысяч.

Хабаровск. Как есть Хабаровск. Красный, как мартышкин хрен.

До купюры еще метров пятнадцать.

Размышляю: «А вдруг пранк? Самый дешевый. Я к купюре — она от меня. Я за ней, а из кустов Джарахов. Или того хуже — Давидыч: „Ха-ха, Сергей Леонидович, а что это, ведущим на радио недоплачивают, что вы за деньгой по улице бегаете?“»

Или другой вариант: банк приколов. Шли два мудилы и заспорили на пятьсот рублей, что сейчас положат банкноту ненастоящую, и первый же попавшийся долбоеб в моем лице за ней в грязь полезет.

«Не-е-е, — думаю, — хуй тебе, а не пятьсот рублей».

И опять же думаю: «А если она проклята, а? Сейчас вот хватану ее, а завтра у меня судебные приставы на пороге и все сохранения в „Ведьмаке“ стерты. А до кучи вместо двух работающих органов останутся только глаза?»

Короче, решил не рисковать. Зрение, конечно, хорошо, но без мозга кому оно сгодится?

Да-да, второй орган — мозг.

А если вам мужик какой возрастом за тридцать рассказывает, что член у него ни разу не сбоил — в больницу его ведите. Он феномен. Его изучать должны и опыты всякие на нем ставить.

P. S. Бумажку вроде бабка какая-то подобрала. За мной шла. Оно и понятно: ей бояться нечего. Ни за член. Ни за мозг. Зрение ей нужно не особо. А Джарахова с Давидычем она как детей размотает. Очередь в поликлинике — старая школа.

#Про_давление и #дом_Сталина

Как же много открытий готовит нам собственный организм и неожиданно разговорчивые соседи.

История началась как раз с «организма», который в один летний день довольно громко сказал мне: «Ой».

Давление. Смешно, обидно, неожиданно, но — да, оно самое. Повышенное, собака, как самомнение у Евгения Понасенкова.

А прихватило меня, значит, прямо на улице: шел от метро и резко понял, что как-то давненько я скорую себе не вызывал. Позвонил и, на заборчике сидя, дождался. Врачи приехали. На носилки положили, в глаз посветили, пульс пощупали, под язык пилюлю сунули. «Иди, — говорят. — Если что, еще звони».

Ну я и пошел. А в голове шум, как на рейвах в девяносто шестом.

Но район мой, до дома, думаю, дойду.

Иду, значит, и вижу: рядом с магазином стоит фрау лет не старых. В руках два пакета с продуктами, и дышит дамочка так, будто там не пакеты, а рельсы стальные, и лет ей как мне или даже хуже.

Подхожу:

— Мадам, позвольте предложить вам мужчинские услуги по доставке ноши до точки надобности.

Маленький Сережа в моей голове тихим шепотом сказал: «Тебя бы самого доставить. До точки».

А фрау обрадовалась:

— Конечно, — говорит. — Буду вам премного. И даже чаю потом. Ежели хотите.

Ну, я пакеты взял. Они меня уравновесили. Шатать перестало. Даже как-то похорошело.

— А куда идем? — спрашиваю. — Где, так сказать, финальный чек-пойнт?

А она:

— Да мне к первому дому.

Места у нас глухие. Улица одна. И так вышло, что ее дом первый, а мой пятый. В аккурат через один получается.

Я размышления и расчеты свои математические ей озвучил.

И она:

— А, так вы прямо за сталинским домом живете…

«За каким, — думаю, — СТАЛИНСКИМ? Ну стоит у меня во дворе дом постройки не новой. Но к величественному сталинскому ампиру отношения имеет не больше, чем моя панелька к средневековым замкам».

Это я про себя подумал. Вслух же решил уточнить:

— А?

Мадам сомнения мои сразу поняла и пояснила:

— Ну как же вы не знаете, в этом доме Сталин жил. Василий Сталин. Сын. Герой-летчик.

А тут надо уточнить, что район, где я живу, в народе (читай «у водителей маршруток») не иначе как