Я не дам тебе развод - Алиса Вебер

— И мне кажется, ты нравилась очень многим, — заметил он, склоняясь ко мне, чтобы расположиться удобнее. Осязаемый аромат его парфюма донесся до обоняния. Тот же запах, с которым я ассоциировала нашу единственную ночь. Его опасно вдыхать, это аромат слабости и поражения. Порабощения.

— К чему ты клонишь?

— У тебя было много мужчин после меня, жена? — раздался его вопрос, щедро приправленный нотками ревности, а пальцы меж тем уже массировали мои пальчики с гораздо большей силой, чем ранее.

А его взгляд, направленный на меня, в один момент стал похож на удар кинжалом. Очень острый.

— А что? Ты с какой целью интересуешься?

— Любопытство? — сказал он полувопросительно.

Мои пересохшие губы требовали влаги, и я их облизнула, мазнув кончиком языка по нижней губе.

Напрасно я это сделала. Взгляд Абрамова тут же переместился на мои губы. Потом он посмотрел мне в глаза. Я ощутила себя загнанным зверьком, и эта роль мне не понравилась.

Роль жертвы меня больше не устраивала и была не по мне.

— Отпусти, — потребовала я, и почему-то мой муж подчинился.

Встал, легко опустив мою ногу на пол, и наблюдал, как я надеваю туфлю.

— Ты бы знал, — сказала я, встав с места и оставаясь стоять напротив него, — если бы интересовался моей жизнью. Но тебя она мало волновала. То есть, — я поправилась с горькой усмешкой, — не волновала совсем. Так что оставь свое любопытство, и давай уже прекратим разговор. Я устала.

Абрамов задумчиво изучал меня, рождая десятикратное напряжение этим своим твердым взором и образовавшейся паузой.

Лучше бы что-то говорил, чем молчал и буравил меня своим пристальным взглядом.

Или лучше бы меня здесь вообще не было.

— Хорошо, — наконец отмер Давид и кивнул наверх, — тебе выделят гостевую комнату. Отдохни. Дай ключ-карту от номера в отеле водителю, он заберет и привезет твои вещи. Что-то еще?

— Ничего, — качнула я головой, тем самым соглашаясь с его словами, — разве что… Я надеюсь, мне не придется закрываться на замок этой ночью? Я не хочу нежданных гостей, — сказала я максимально твердо. Намек был ясен как день.

— Если я приду к тебе, стучаться не буду, ты сама меня позовешь.

Только Абрамов мог разбрасываться настолько самодовольными обещаниями.

Полностью его проигнорировав, я повернулась, чтобы выйти из гостиной. Мужской взгляд преследовал меня до самого конца. А я только и задавалась вопросом, на что вообще подписалась.

* * *

— Мама, перестань…

— Когда она уедет?! Лина в истерике! Бедная девочка…

Услышала я утром, спускаясь по лестнице вниз. Вечером приняла душ в отведенной мне, вполне милой комнате. Домработница, женщина в возрасте, которая была мне незнакома, отвела меня в нее, потом принесла обед, а к вечеру — ужин. Водитель привез чемодан.

Спала я беспокойно, еще бы. В этом доме я вряд ли могу рассчитывать на покой.

Надев на себя простую белую тунику и свободные джинсы, я пошла на завтрак. Прятаться в своей комнате не буду. Мне надо поскорее привести мужа к желанию избавиться от меня.

Свекровь. Инна Леонидовна. Она здесь и явно мне не рада. Осмотрела себя еще раз, остановившись прямо на подходе к столовой. Впрочем, какая разница? Одежда — это не защита. Не броня. Броня — это уверенность в себе. Которую я взращивала не для того, чтобы пасовать.

— Доброе утро, — смело вошла в кухню.

Две пары глаз тут же в меня вонзились, разговор прекратился.

— Инна Леонидовна, вы, кажется, спрашивали, надолго ли я тут. Этот вопрос лучше задать вашему сыну. Той женщине я, конечно, сочувствую, — упомянула я Лину, при этом морщась с пренебрежением, — но ей не стоило вступать связь с женатым мужчиной.

Свекровь разинула рот, глядя на меня как на незнакомку. Такой я и была.

Ведь прошла школу выживания в семье Абрамовых.

Глава 7

Эльза

— Давид, — процедила сквозь зубы свекровь, бросая взгляд на сына после моей тирады, — это правда? Она останется тут?

Ну конечно. Вежливость мы забыли. Говорить о ком-то в его присутствии «она», в общем-то, неприлично. Но я решила не злиться на свекровь и простить ее. Она же в трауре. Бледная, в черной одежде, в черной повязке. Мне не хочется ее сильно травмировать. Но и о себе нужно думать. Я себя в обиду не дам.

— Мама, сядь, не нервничай, — со вздохом досады Абрамов подошел к матери и провел ее к креслу, где она расположилась, не переставая смотреть на сына с вопросом в глазах.

— Так что, Давид? — не выдержала она и потребовала ответа, нервно сжимая пальцы на коленях.

— Мама, — досадливо поморщился муж, — Эльза — моя жена…

— Жена! — фыркнула свекровь и обдала меня холодным взглядом. — Этот брак всегда был фарсом!

— Тем не менее она моя жена и будет жить в моем доме, это ясно? — тоном, не терпящим возражений, грубо осадил он ее.

И мне бы радоваться, что он за меня стоит горой, но грош цена такой поддержке.

Всё это ради сохранения холдинга, не более. Ничуть не ради меня.

— Мне ничего не ясно, — плаксиво пожаловалась женщина, поправляя повязку на идеально прокрашенных темных волосах, — Лина постоянно плакала, пока мы с ней разговаривали.

— Мы не будем говорить о Лине, — резко обрубил Давид, не давая матери и шанса увести разговор в этом направлении.

Она вздрогнула и прижала руки к груди, испуганно глядя на сына.

— Инна Леонидовна, — обратилась я к ней, не намереваясь становиться ее врагом. Скорее, союзницей. — Я хотела бы выразить вам соболезнования, мне очень жаль…

Свекровь снова фыркнула и отвернула от меня лицо, так выражая отношение к моим соболезнованиям. Понимаю, это пустые, официальные слова, но их надо было сказать.

— И я бы хотела попросить вас о помощи, — бросилась я в омут с головой.

— О помощи? — не поняла свекровь, а муж с интересом на меня посмотрел, изогнув бровь в удивлении.

— Да. Я хочу обновить дом и гардероб, чтобы соответствовать уровню мужа. Я долго жила за границей и совсем ничего не знаю здесь. Если бы вы мне помогли, я бы была очень благодарна.

Сказала всё это очень спокойно и стала ждать реакции.

Про прием говорить остереглась. Желание его устроить оставлю на закуску. Позлить Абрамова было нелишним, а вот устраивать прием сразу после похорон — идея так себе. Привлечь на свою сторону свекровь таким способом точно не выйдет.

— Давид, — Инна Леонидовна сначала взглянула на него, но он молчал. Тогда она вернула внимание ко мне.