Ренард. Зверь, рвущий оковы - Дмитрий Шатров

От крайнего плетня навстречу процессии кинулся пожилой мужичок. Де Креньян запомнил его ещё с первого раза. Староста Огюстен. Человек склочный, мелочный и злопамятный. Неприятный такой человечишко.

А тот промелькнул мимо всадников и со всех ног припустил к Модестайну, пытаясь на ходу отбивать земные поклоны. Получалось не очень. Он споткнулся, едва не упал и оставил попытки. Решил проявить почтение голосом.

— Ваше преподобие, ваше преподобие, — заблажил Огюстен с придыханием. — Уж и не чаял, что дождусь. Я кляузу сочинил подробную. Всё, как вы научили. Кто, с кем и почему. И для слуг ваших угощеньице приготовил. Не поскупился.

На этих словах брат Модестайн приосанился, но тут же скис под тяжёлыми взглядами Псов. Да и храмовник-сержант удивился.

— Не слуги они мне, — чуть слышно буркнул дознаватель и добавил погромче: — Веди.

— Как скажете ваше преподобие, — неуклюже поклонился староста и засеменил впереди, показывая дорогу.

***

— Смотри-ка, — одобрительно крякнул Блез, когда заехал во двор, — а тут гостей привечают.

Староста действительно расстарался, стол накрыл нешутейный. В большой лохани возвышалась гора алых раков. Да с укропчиком. Да со смородным листком. Да только что сваренных. Клешнястые тушки до сих пор исходили ароматным парком. Рядом золотились жаренными боками жирные карпы. Бревном лежал целиком закопчённый сом. Из бочонка на восемь куадов с заблаговременно выбитым днищем торчала рукоять внушительного черпака. А тарелок и всяческих кружек было так и вовсе с запасом. При виде такого роскошества и сытый проголодается, а они только с дороги.

Ренард шумно сглотнул слюну.

— Подмаслить хочет, подлец. Наверняка какую-то пакость затеял. — усмехнулся Гастон, слезая с седла, и окликнул крестьянина. — Слышь, хозяин, нам бы коней накормить-напоить.

Огюстен открыл было рот, но его перебил дознаватель:

— Позже. У нас тут ещё дела. Ешьте пока, но будьте готовы выехать в любой миг, — важно сказал он и подтолкнул старосту к дому.

— Спасибо, что разрешил, — едко заметил Гастон и пустил коня в огород, а сам присоединился к товарищам. — Ну что, братья, разговеемся чем бог послал.

Блез пододвинул к нему тарелку с горочкой краснобоких раков, Ренард — кружку с густой пенной шапкой и они принялись за еду. Сначала молчали, но когда первый голод утих, потекла неспешная застольная беседа. Разговор зашёл о насущном.

— Слышь, Борода, а нам сколько здесь киснуть? — спросил Гастон, отхлебнул и скривился. — Дерьмовый эль. Хуже ещё не пил.

— Да кто ж тебе скажет, — ответил Блез и смачно высосал содержимое колючего панциря. — Пока не разгребём тут всё.

— Так что разгребать-то? Задача какая стоит?

— Примас сказал: Башахаун нужен. Новый.

— А старый где?

— Старого я прибил.

— Вот те на! И где теперь его брать? Башахауна-то?

— Да кто ж тебе скажет, — дёрнул могучим плечом Блез и потянулся за следующим раком.

— Тьфу ты, пропасть, — сплюнул Гастон, выплеснув остатки из кружки на землю.

Хлопнула дверь, на крыльцо выскочил взъерошенный Модестайн. Его дыхание прерывалось, глаза сверкали фанатическим блеском, пальцы судорожно мяли обрывок бумаги.

— Так, всем быстро подъём! — он бесцеремонно прервал размеренную беседу Псов. — Выявлены многочисленные случаи сношения с нечистью! Вставайте, по коням, по коням!

Глава 3

Храмовники вскочили, начали строиться. Псы как сидели, так и остались сидеть, разве что жевать перестали. Дознаватель, конечно, тот ещё телепень, но вдруг действительно накопал что-то серьёзное.

— Ты не голоси, расскажи толком, — обернулся к нему Блез, — Какая нечисть? Сколько случаев? Где?

— Так, — слегка подрастерял прежний пыл Модестайн и заглянул в бумажку. — Бондарю домовой помогает.

— Точно помогает, — вперёд высунулся, чуть припоздавший, староста. — Это вон тот дом. Третий с краю.

— Ну и? На то он и домовой, чтобы по хозяйству помогать. Нам-то что делать?

— Как что? — опешил Модестайн. — Домового извести, бондаря взять под арест!

— Слышь, заполошный, — вмешался Гастон в своей обычной манере, — а ты когда сапоги подбиваешь, тоже кузнечный молот используешь? С этим делом любой церковный служка справится. Вон, сержанту скажи, пусть они занимаются. А лучше оставь как есть.

— Как оставь? Как оставь? Здесь же явная ересь и тёмная волшба! — не на шутку возбудился дознаватель.

— Да какая там волшба, — миролюбиво прогудел Блез. — Подумаешь, блюдечко с молоком на ночь оставили, подкормили корочкой хлеба. Где тут ересь? А домовёныш в благодарность отрабатывает, ему только в радость. Испокон века так было. Не тебе менять.

— Я доложу…

— Доложи, — беззаботно отмахнулся Блез. — Что там дальше?

Модестайн вспыхнул, покрылся алыми пятнами, но спорить не стал. Вернулся к доносному списку.

— Местные девки с зелигенами знаются, — прочитал он по бумажке, спотыкаясь на корявом почерке Огюстена.

— Как есть знаются, — снова влез тот и размашисто перекрестился. — Вот тебе в том истинный крест. Танцуют, песни поют, веселятся. Сам видел, своими собственными глазами.

— Слышь, распутник ты старый, ты бы за девками подглядывать перестал, — недобро прищурился Гастон. — Мужики прознают, поднимут тебя на вилы или дрекольем отходят, чтобы знал. А то и чучело сделают. Я бы непременно сделал.

— А я чо? Я ничо, — испуганно засуетился староста. — Я ж ить эта… По наущению его преподобия… Для пользы, так сказать, общего дела.

— Вот и будешь для пользы общего дела ворон распугивать на чьём-нибудь огороде, — хохотнул Блез, потом посерьёзнел и сунул под нос мужичонке кулак. — Смотри у меня, чтобы я про такое больше не слышал. Что там ещё, дознаватель?

— В соседней деревне привечают ундин, а те в благодарность портят сети рыбаков из Исевра. — прочитал Модестайн и с неприязнью посмотрел на Псов. — Ундины, надеюсь, для вас достаточный повод, чтобы оторвать задницу от лавки?

— Достаточный, — нахмурился Блез и кивнул на старосту. — Тоже он обнаружил?

— Я. Кому же ещё? — тут же встрепенулся тот. — Шемонские нам и раньше вредили, а теперь вот с помощью нечисти. А наша деревня убытки терпит. Я, как староста, должон прекратить.

— Ох, совсем озлобились люди и не ведают, что творят, — тяжело вздохнув, проворчал Бородатый. — Клепают друг на друга почём зря. Сейчас понаедут серорясые с храмовниками и достанется всем на орехи.