Утопленная книга. Размышления Бахауддина, отца Руми, о небесном и земном - Валад Бахаутдин

Наиболее ясное и проникновенное толкование сэма18 принадлежит суфийскому мистику десятого века Халладжу, который связывает сэма с илм (мудростью). Он говорит: ты не способен войти в этот океан мудрости без слушания. Гнозис (ма’рифа) недоступен «без духа, и мира, и благоуханности» (аль-рух ва аль раха ва аль-ра’иха). Сэма следует проводить с любовью, исходя из любви. И далее Халладж говорит, перечисляя ступени лестницы духовных состояний и условий, необходимых для их достижения: ты не способен обрести любовь (махабба) без жажды (шаук), или жаждание без восхищенности (валах), а без восхищенности не насладиться присутствием Аллаха. Билл Мойерс, славный и очень непосредственный парень, на телепередаче PBS спросил Колмана: что такое жаждание? Колман заговорил о золотом свете восходов ранней весной, которые он видел ребенком в Чаттануге. Интересно, что он сказал бы, если бы Мойерс спросил его: «Колман, а что такое восхищенность?»19

Рукописи

Видный иранский ученый Бади-уз-Заман Фурузанфар, составляя биографию Джалалуддина Руми, отыскал в Тегеране древнюю рукопись «Маарифа». Она принадлежала профессору Али Акбар Деххода. В последней фразе манускрипта говорится, что список сделал аль-Мовлави аль-Кунави в 1549 году. Этот текст стал первой частью первого тома издания книги Бахауддина. В первом томе имеется еще две части, под списками – разные имена. Позже Фурузанфар передал факсимиле рукописи университету в Стамбуле. Рукопись состоит из трех частей, собранных в шестнадцатом веке тремя разными людьми. Новые тексты были найдены в библиотеке Айя София и в музее Коньи. Эти рукописи датировались первой половиной четырнадцатого века. Фурузанфар опубликовал первый том «Маарифа» в 1954 году (2‐е изд., – 1974). В качестве основы он использовал рукописи шестнадцатого века, добовляя сведения из более ранних – для сравнения и коррекции. Текст первого тома оформлен в виде кратких главок и похож не на дневник, а на собрание поучений. Второй том, вышедший в 1959 году, опирается на более древнюю рукопись из Коньи и сохраняет форму дневника. Эта рукопись вполне может включать записи, сделанные Бахауддином собственноручно, а также заметки на полях, принадлежащие его сыну. По крайней мере, был проведен сравнительный анализ текста рукописи и почерка Руми и Бахауддина, которые весьма сходны, что говорит в пользу этого предположения.

У профессора Фурузанфара нет сомнений в том, что «Маариф» – это личные записи Бахауддина, его высказывания: везде прослеживается один и тот же яркий и отчетливый стиль. Он утверждает, что рукопись не является ни копией раннего списка, ни записями учеников, сделанными во время бесед. Важным критерием принадлежности авторства рукописи именно Бахауддину является вкрапление в текст сур Корана на арабском языке. Бахауддин хранил в памяти весь текст Корана. Совершенно очевидно, что у него не было надобности носить с собой Коран и искать нужные цитаты. «Маариф» – глубоко личные заметки о духовном странствии, неожиданные, разносторонние и волнующие. Фурузанфар и Анна-Мария Шиммель считают Бахауддина Валада20 одним из создателей глубоко самобытного направления поэтической прозы на персидском языке.

Джон Мойн

Утопленная книга

(Избранное из «Маарифа»)

Похвалы неизъяснимому таинству, беседы с божеством, духовные видения, комментарии к стихам Корана, травяные снадобья, толкования снов, эротические эпизоды, памятки по ведению сада, записи бесед и наставлений для учеников, заметки об обрядах прошедших времен, мысли по поводу ценности работы, усвоение пищи как центральная метафора осознанности, советы разным людям, самокритика, космологические, метафизические, психологические рассуждения и другие материалы, не поддающиеся классификации

* Мы следуем традиции издания «Маарифа» Фурузанфара, где Первая и Вторая книги разбиты на фасли (главки) и каждый фрагмент текста предваряется словом фасль, написанным черными чернилами, с указанием текущего номера. Чтобы избежать затруднений, мы не использовали сквозную нумерацию глав Фурузанфара, а ввели более точную постраничную нумерацию. Так, 1:144—145 обозначает фрагмент текста Первой книги, начало которого на странице 144, а конец, на странице 145, а вовсе не главы с порядковым номером 144 и 145. – Прим. англ. перев.

** Возможно, читателю будут небезынтересны попутные комментарии Колмана Баркса, помещенные в конце книги и освещающие разнообразные дополнительные аспекты. – Прим. англ. перев.

*** Цифры в круглых скобках здесь и далее – отсылки к сурам Корана. – Прим. англ. перев.

Книга первая

Маариф 1:1

Синий плащ

Покажи истинный путь (Коран 1:6).

Мне было дано отведать то, что дивно на вкус. Подобно молоку, отворяющемуся в груди, открываются врата. Я облечен в синий плащ, сотканный из шести направлений, с изображениями, плавно текущими по одеянию: тысяча разнообразных цветов, желтый жасмин, дикий ирис. Зеленые тропки сада, прекрасные лица на улице, я состою из этой красоты – эфирная эссенция, розовое масло, смолистый бальзам, жизненная сущность, я – мыслящий сок цветов.

1:2—3

Один из путей, коими вкушает Бог

В середине молитвы мне пришли на ум гурии рая. Говорят, они наполовину из камфары, наполовину из шафрана, волосы – чистый мускус.

Я вспомнил поговорку о том, чью голову пропитал стыд, а ноги увязли в праведности.

И я перебрал в уме свойства Бога: сострадание, великодушие, изящное коварство, просвещающая мудрость, милосердие, красота. Я был благодарен за то, что знаю вкус некоторых из этих свойств – в меру своей вместимости и даже чуть более того.

Я вижу длинный стол, застеленный скатертью. На нем – силы, свойства и создания, семь звезд, от которых исходит наше здешнее блаженство. Даже при моей неосознанности Бог входит в мое желание и душу вкусом этих свойств.

Я ощущаю, что становлюсь одним из способов, коими вкушает Бог.

1:4

Чаша видения, мое вино

Я предстою пред Богом, стеная, убиваясь, вознося хвалу – в поиске новых путей выказать свою любовь – как песня, что исполняется сперва только под скрипку, потом под тамбурин и най – и затем в сопровождении всех трех инструментов.

Каждый миг эта чаша видения наполняется видениями. Вот мое вино. Я пью текущий миг, и в моих жилах, теле, голове – распускаются цветы. Это и есть здоровье. Все иные ощущения – болезнь и мертвечина.

1:8

Сон о дереве

Сидел, размышляя, что же мне делать, как вдруг получил такое откровение: «Открой свое сердце. Ощути близость к Богу. Смотри в себя. Направь сознание туда».

Подумалось: есть Бог, и есть я – две отдельные субстанции. Бог – слепящее таинство, я –