Как профукать праздник. Судьба из дежурной части - Екатерина Мордвинцева

Алексей ничего не сказал. Он просто смотрел на меня, и в его взгляде не было жалости — только тихое понимание. И это было страшнее любой жалости, потому что я вдруг поняла: он знает, что такое остаться. Не просто опоздать на рейс, не просто потерять документы. А остаться по-настоящему, когда твой мир улетает без тебя, и ты не знаешь, догонишь ли когда-нибудь.

— Может, они уже приземлились, — предположила я, хотя знала, что это невозможно. Перелёт занимал почти девять часов, они должны были быть в пути ещё долго. — Или у них ещё не включили телефоны.

— Позвоните им утром, — посоветовал он. — Сейчас они отдыхают, набираются сил. А вам нужно выспаться.

Я кивнула, хотя спать совсем не хотелось. Тело гудело от усталости, но мысли метались, как звери в клетке, не давая покоя. Я снова посмотрела на телефон. Общий чат молчал. Инга прислала ещё одно сообщение: «Даш, ты где? Ты в порядке?». Я написала коротко: «В полиции. Восстанавливаю документы. Не лечу. Позвоню позже». Отправила и убрала телефон.

— А вы? — спросила я, чтобы нарушить тишину. — Вы здесь работаете? В аэропорту?

— Транспортная полиция, — кивнул он. — Участок при аэропорте. Дежурю сегодня.

— И часто вы дежурите в канун Нового года?

— Достаточно часто. — Он сделал глоток чая, и я заметила, что его стакан почти пуст. — Кто-то должен работать, пока другие отдыхают.

— И вы не обижаетесь? Что приходится работать в праздники?

— Привык. — Он пожал плечами. — Да и какой это праздник, если честно? Новый год — это просто дата. Можно отпраздновать и позже. Главное, чтобы все были живы и здоровы.

Я задумалась над его словами. «Главное, чтобы все были живы и здоровы». Как просто звучит. И как же часто мы забываем об этом, когда гоняемся за билетами на море, за идеальными купальниками, за новогодним настроением.

— Вы правы, — тихо сказала я. — Наверное, я слишком много значения придавала этому отпуску. Думала, что если мы не встретим Новый год на море, то он будет испорчен. А на самом деле…

— А на самом деле он всё равно наступит, — закончил за меня Алексей. — И будет таким, каким вы его сделаете. Даже если вы будете встречать его в этой комнате. Или в хостеле. Или где-то ещё.

Я посмотрела на него с удивлением. Этот полицейский, который приехал оформлять кражу, вдруг оказался философом. Или просто человеком, который видел слишком много, чтобы принимать жизнь всерьёз.

— Вы всегда такой? — спросила я, и в моём голосе прозвучала лёгкая усмешка. — Утешаете потерянных девушек в новогоднюю ночь?

Он улыбнулся — на этот раз шире, и улыбка преобразила его лицо, сделав почти мальчишеским.

— Не всегда. Только тех, у кого в сумке лежит новенький ярко-синий чемодан и купальник, который так и не пригодится.

Я рассмеялась — негромко, но искренне. Первый раз за этот бесконечный день.

— Откуда вы знаете про купальник?

— Угадал. — Он поднялся со стула. — Ладно, мне пора возвращаться на пост. Если что — я оставлю дверь открытой, здесь безопасно. Завтра зайду утром, отвезу вас в отделение за документами.

— Вы не обязаны…

— Я знаю. — Он уже стоял в дверях, и свет из коридора падал на его лицо, делая черты резкими, почти скульптурными. — Но я обещал. И потом, мне всё равно завтра рано утром заступать. Так что это не проблема.

Он вышел, и я осталась одна.

Тишина комнаты вдруг стала оглушающей. Я слышала, как тикают часы на стене — большие, круглые, с секундной стрелкой, которая двигалась с механическим упорством. Слышала, как где-то в здании хлопают двери, как проезжает тележка уборщика. Слышала своё дыхание — прерывистое, неровное.

Я легла на кушетку, не раздеваясь. Простыни пахли чем-то нейтральным, больничным, но чистым. Я натянула тонкое одеяло до подбородка и уставилась в потолок. Мысли кружились, как снежинки за окном, и никак не хотели успокаиваться.

Инга. Кристина. Ольга. Маша, Женя, Лера. Шесть имён, которые были моим миром. Четыре из них сейчас в небе, две — в городе, в больнице или уже дома. А я здесь, в комнате полиции при аэропорту, с разрезанной сумкой и пустыми карманами.

Я взяла телефон, чтобы позвонить подругам, но рука замерла. Что я скажу? «Привет, я в полиции, меня обокрали, я не лечу»? Они уже знают. И они ничего не могут сделать. Они в самолёте, над океаном, и до посадки ещё восемь часов. Мои слова не долетят до них. А если и долетят — что изменится?

Я набрала номер Маши. Гудки. Один, второй, третий. Потом — тишина. Связь прервалась. Я попробовала Женю — то же самое. Лера не отвечала. Я написала в общий чат: «Девочки, я в порядке. Не волнуйтесь. Завтра позвоню». Сообщение ушло, но галочки остались серыми — непрочитанными.

Телефон выпал из руки, и я закрыла глаза. В ушах всё ещё звучал голос Алексея — низкий, спокойный, обещающий, что всё будет хорошо. Я цеплялась за этот голос, как за спасательный круг, и постепенно напряжение отпускало, мышцы расслаблялись, и сознание погружалось в тёплую, вязкую темноту.

Я проснулась от того, что кто-то осторожно тронул меня за плечо.

— Даша? — голос Алексея был тихим, чтобы не напугать. — Утро уже.

Я открыла глаза. Свет в комнате был серым, зимним, пробивающимся сквозь решётки на окнах. Где-то далеко объявляли первый утренний рейс.

— Который час? — прохрипела я, садясь на кушетке.

— Семь утра. Я принёс кофе. И там, в отделении, уже всё готово, чтобы выдать вам временное удостоверение. — Он поставил на стол новый бумажный стакан и небольшой пакет. — Там бутерброды. Я не знал, что вы любите, взял с сыром и ветчиной.

Я смотрела на него заспанными глазами и не могла поверить. Этот человек, который даже не знал меня, который просто приехал на вызов, — он принёс мне завтрак. Он помнил. Он проснулся раньше, чтобы успеть.

— Вы… вы не должны были, — пробормотала я, чувствуя, как краска заливает щёки.

— Должен, не должен, — он пожал плечами, но в глазах его мелькнуло что-то тёплое. — Ешьте, пока не остыло. Потом поедем.

Я взяла бутерброд и откусила. Хлеб был свежим, сыр таял на языке, и это было так вкусно, что я чуть не заплакала. Когда в последний раз я ела? Вчера утром, кажется. Или в обед? Я уже не помнила.

— Спасибо, — сказала я, прожевав. — Вы спасаете меня второй раз за ночь.

— Считайте это новогодним подарком, — он улыбнулся. — У меня в этом году не так