Разведка: лица и личности - Вадим Алексеевич Кирпиченко

В первый мой приезд нашу делегацию принял южнойеменский лидер Али Насер Мухаммед. Это было 15 декабря 1982 года. Он собирался в ближайшие дни в некоторые арабские страны, поэтому беседа была довольно продолжительной и касалась положения во всем арабском мире. По всему было видно, что южные йеменцы уже начали уставать от постоянной конфронтации с соседями, а Али Насер Мухаммед нащупывал пути нормализации отношений с остальным арабским миром. На прощание были сделаны памятные фотографии. Таким образом был запечатлен этот эпизод из истории ныне не существующего государства.

Незадолго до того, в сентябре 1982 года, Али Насер Мухаммед нанес визит в Советский Союз, где у него состоялись переговоры с Брежневым, Громыко, Черненко, Пономаревым и другими деятелями. Вспоминая визит Али Насера Мухаммеда, невольно задумываешься о необыкновенной скоротечности событий в наш век. Одни государства прекратили свое существование, другие появились на свет Божий, ушли навсегда в прошлое пышные церемонии приема иностранных гостей в Москве, утратили силу многочисленные договоры о дружбе и сотрудничестве, исчезли из отечественного лексикона привычные штампы и клише, нет уже в живых когда-то прославлявшихся государственных деятелей, теперь их успешно забывают. Но вот что привлекает внимание.

Во время переговоров с делегацией НДРЙ в речи Брежнева 15 сентября 1982 года были сформулированы шесть принципов достижения справедливого и прочного мира на Ближнем Востоке:

во-первых, арабам должны быть возвращены все оккупированные Израилем с 1967 года территории;

во-вторых, арабский народ Палестины должен иметь право на самоопределение и создание собственного независимого государства;

в-третьих, восточная часть Иерусалима должна быть возвращена арабам, и верующим во всем Иерусалиме должна быть обеспечена свобода доступа ко всем святыням трех религий;

в-четвертых, все государства этого района должны иметь право на безопасное и независимое существование;

в-пятых, должно быть прекращено состояние войны и должен быть установлен мир между Израилем и арабскими государствами;

в-шестых, должны быть выработаны и приняты по линии ООН международные гарантии урегулирования.

Как ни удивительно, но эти предложенные СССР принципы ничуть не устарели и до сих пор являются насущными, актуальными и жизненно необходимыми. Этим и остался мне памятен визит Али Насера Мухаммеда в Москву.

Бывая в Южном Йемене, я по завершении работы в Адене каждый раз имел возможность совершить поездку по стране, что всегда воспринималось как щедрое вознаграждение за работу в столице, за изнурительные переговоры, когда временами между сторонами возникала стена полного непонимания.

Из путешествий по Южному Йемену больше всего запомнилась поездка в провинцию Хадрамаут, в которой нас сопровождал Фархан. Поездка в Хадрамаут — это перемещение в глубь веков, в арабское средневековье. Житница Южного Йемена, Хадрамаут, представляет собой довольно длинную и узкую долину, посреди которой расположены города и поселки. Три самых больших города — Сейун, Шибам и Тарим. Цивилизация мало коснулась этих мест. Так же, как и многие века назад, возделывают свою землю крестьяне, так же неспешно орудуют в своих мастерских ремесленники. По пустыне, преисполненные чувства собственного достоинства, бродят верблюды. Немногочисленные автомобили, электричество и телевизор еще не успели нарушить покой этой земли, переменить нравы и обычаи. Здесь раздолье для этнографов и историков. Хотя подозреваю, что не последнюю трудность составляет для них найти людей, которые интересуются собственной историей.

Самое удивительное и даже поразительное зрелище являют собой дома в Шибаме, которые насчитывают 8, 10, 12, а иногда и 17 этажей. Если смотреть издали, кажется, что перед тобой центральная часть Нью-Йорка, вблизи же — это многоэтажные хижины с окнами без стекла, сделанные из прочной смеси местной глины с соломой. Эти города по решению ЮНЕСКО занесены в список выдающихся памятников архитектуры. Не будучи специалистом, трудно даже представить, как ухитрились люди построить такие небоскребы и что они вообще стоят уже несколько веков.

Глядя на эти творения рук человеческих, я все время терзался мыслью о крайней мимолетности впечатлений от всего увиденного, хотелось остаться здесь подольше, вглядеться в это чудо, понять, как и чем живут люди, о чем думают, что знают о внешнем мире. Но сопровождавших нас местных коллег все это совершенно не интересовало, и мы мчались все дальше и дальше: ведь программы всех на свете визитов составлены так, что делегации всюду опаздывают и постоянно приходится догонять время.

И вот еще одна неожиданность. На подъезде к Тариму перед нами вдруг выросла стройная белая мечеть в 13 этажей. От нее невозможно было оторвать глаз, казалось, она куда-то плывет в ясном голубом небе. Если долго смотреть на эту плывущую башню, обязательно закружится голова. При прощании местные власти Хадрамаута преподнесли мне макет этой мечети в раме под стеклом — произведение местного умельца, — и с тех пор эта рельефная картина украшает мой дом. Все приходящие обязательно спрашивают, что это такое, и я с большим удовольствием рассказываю, где и как перед нашими глазами возник этот архитектурный шедевр. Мечеть называется аль-Мохдар.

Из многочисленных встреч на дорогах Южного Йемена, посещений достопримечательных мест в разных провинциях отложилось в памяти и пребывание на сельскохозяйственном предприятии в провинции Абьян, специализирующемся на выращивании бананов и различных овощей.

Директор этого государственного хозяйства имени 7-го Октября Адель Кадер Абдель Гани, молодой, красивый, высокий по местным масштабам йеменец, свободно говорит по-русски. Образование — сельскохозяйственный институт в Ташкенте, где он познакомился со своей будущей женой Наташей, также учившейся в Ташкенте в медицинском училище, но приехавшей туда из Якутии. У молодой пары сын Надир. Больше всего в этом браке меня поразила разница в градусах, при которых выросли муж и жена. «Если в Якутии сейчас градусов 60 мороза, — думал я, — а здесь около 40 выше нуля, то разница будет в 100 градусов. Бывают же такие разноградусные браки!»

Дружеские встречи в разных местных клубах и домах для гостей часто заканчивались пением «Катюши» и «Подмосковных вечеров». Эти песни через йеменских студентов, учившихся у нас, дошли до южного побережья Аравийского полуострова. Хотелось бы, чтобы их там не забыли. Это все-таки визитные карточки советского песенного творчества.

Наше декабрьское 1982 года пребывание в Адене закончилось большим приемом в каком-то эстрадном театре под открытым небом. После посиделок состоялся концерт национальной фольклорной группы. Южнойеменское руководство было представлено членом политбюро Йеменской социалистической партии, министром обороны Салехом Муслихом Касемом и членом политбюро, председателем комиссии партийного контроля Али Шайи Хади. С ними мы и сфотографировались в обнимку…

А на фотографиях Адена образца 1988 года видны развешанные повсюду портреты четырех «великомучеников», погибших в 1986 году. Двое из них — мои соседи по