Сказание об Оками 2 - Seva Soth

тут же применила беззвучный крик и заметила благодаря эхолокации еще двоих, один из которых уже почти подобрался со спины к Джики, а второй лихорадочно складывал длинную цепочку ручных печатей. Бросила сенбоны с двух рук, действуя не на силу броска, а на скорость. Боезапас метательных игл я восстановила, едва добралась до цивилизации, и сейчас они у меня всегда готовы.

Тот, который собирался прирезать Джики, каким-то шестым чувством догадался, что его обнаружили и своевременно сиганул в сторону. Мой прицел был очень верным, но поразительная интуиция водопадовца спасла тому жизнь. Такого резкого движения его маскировочная техника не вынесла и развалилась. Ну да, точно, второй из тройки нукенинов скрытого водопада. Ну ладно, официально они может и не нукенины. Но я-то знаю, какие модели выпускает их фабрика отступников.

Второй мой бросок угодил точно в глазницу тому, который занимался печатями и скрылась где-то в недрах его черепа. Тяжелая иголка пробила глаз насквозь и ушла блуждать по органу, совсем недавно бывшему живым мозгом. А теперь там кровавая каша. После такого не выживают.

Метнула в живчика еще одну иголку, от которой он снова уклонился, как будто заранее знал, куда и когда я нацелюсь. Но это его не спасло. Росчерк призрачного ножа рассек ему горло.

- Все целы? - первым делом уточнила я. Фумито весь в крови, но это не его кровь. Ирьенин как будто и вовсе не имел шансов пострадать. И ничего не сделал, но пацанчик просто наш медик, и не стоит ожидать от него подвигов.

- Да, целы, - кивнул братишка.

- Джики, живо сюда, не дай ублюдку сдохнуть! - потребовала я, указывая на оставшегося без руки. Умино своим безупречным ударом не только руку тому отсек, но и рану на торсе животе оставил, перечертившую грудь и живот. Не очень глубокую, но кишки через нее видно. Может теперь копыта в любой миг отбросить.

- Вы желаете допросить его, Оками-сан? - очкарик подошел к ситуации с воистину врачебным цинизмом.

- Именно! Давай, лечи утырка!

Словами я не ограничилась, сдернула с себя пояс и перетянула им как жгутом культю. Кровопотеря в данный момент основная для такинина опасность.

- Бро, следи за периметром, от водопада шестеро было, - добавила я инструкцию для Фумито. Оба пацана к тому, что мы тут трех здоровенных лбов разделали, подошли на удивление спокойно. В братике я так-то и не сомневалась. После мясорубки на руднике его кровью и смертоубийствами не удивить. А вот тихий полевой медик как-то чересчур спокойный. Что же там у него за скелеты в шкафу, раз он спокойно принял два трупа и сейчас во время оказания помощи третьему руки у него не дрожат. Светятся зеленым, как и бывает во время лечения чакрой.

- Оками-сан? Это ты их? Зачем? - прозвучало со стороны прохода. Следующей вошедшей на полигон командой оказались Джун и его товарищи.

- Да вот, приятель, занесла нукенинов Водопада в свой черный список, теперь вычеркиваю.

- Но это же не нукенины, - захлопал глазами мальчишка. Ну да, все еще мальчишка, ребенок.

- Ой, да ладно, превентивно вычеркиваю, через год-другой точно бы стали отступниками. У них, на их нукенинской фабрике, другие модели не выпускают, - преувеличенно бодро сказала я. - Джун, вы это, валите отсюда, пока еще трое не приперлись. И поосторожней будь, там волки, говорят, бегают.

Все три поклонника смотрели на меня восхищенными взглядами. Ох, чувствую, прибавится слухов про кровавую Оками, которая убивает за косой взгляд в ее сторону. И сваливать на поиски камней испытания не спешили.

- Ну, как, его переносить можно? - спросила я у ирьенина.

- Нет. Я едва его стабилизировал.

- Ладно, значит при свидетелях допросим. Руки и ноги ему свяжи.

Связывать однорукого калеку кому-то может показаться перебором, но не мне и не сейчас. Веревки у Джики при себе имелись. Для того, чтобы привести пленного в сознание у медика имелась особая пахучая соль. Что-то вроде нашатыря. Придя в себя, генин водопада заметался, задергался. Постарался вырваться. Без толку. Связывать наш очкарик умел отлично. Полон талантов парниша.

- Слышь ты, нукенинская морда, - пнула я молодого мужчину. Ни парнем, ни юношей его назвать язык не поворачивается.