Шаг до любви - Ника Верон

— Дима…

— Лад, я уже двадцать семь лет, как Дима, — напомнил он без намека на раздражение поинтересовавшись, — Ну, сколько у нас с тобой детский сад будет продолжаться? Не хочу нотаций читать, но уж извини, не получается с тобой. Ты как ребенок, в самом деле. Ты мне вот это вчера не могла показать? Ты понимаешь, что из-за чьей-то идиотской выходки…

— Ты развернулся и ушел, — буркнула Лада, забираясь с ногами на диван.

— А что мне оставалось делать, когда оказался вежливо посланным? — полюбопытствовал молодой человек, с недоумением воззрившись на любимую жену. — Планировал на работе обмозговать твое странное решение о разводе и утром спокойно поговорить. У меня даже мысли не было, что вот так всё может закрутиться, — признался он, возвращая жене телефон.

— Дим, ты теперь со мной разведешься, да? — избегая встретиться с ним взглядом, тихо спросила Лада. Они не касались в разговорах темы расставания, пока не были официально расписаны. А стоило поставить штампы в паспорта, у его Лады появилась непонятная фобия. Впрочем, не совсем непонятная, учитывая нелюбовь к той свекрови. Вот, где никак не получалось взять ситуацию под контроль. А мать расходилась всё больше.

— А я не знаю, что теперь делать, — выдал неожиданно. — Не могу понять, почему, но у тебя доверия ко мне нет вообще. Где и что делаю не так в наших отношениях — не понимаю. Мы же с тобой, как на вулкане живем. Когда рванет — неизвестно. Вот вчера — рвануло. Резко и неожиданно. Я даже подумать боюсь, что могло с тобой случиться, не приедь ты ко мне в клинику.

— Могло бы… — отозвалась она эхом.

— То есть? — фраза жены не понравилась совершенно. — Лада, родная, чего я еще не знаю? Только, пожалуйста, давай уже без игры в молчанку, — и он в одно мгновение снова стал тем Димкой, который больше думает о её благополучии и спокойствии, чем о собственном…

— Дима, у тебя завтра командировка, — была сделана попытка уйти от разговора.

— Вот именно, что — завтра, — резонно заметил Дмитрий, присаживаясь рядом с молодой особой. — Я не хочу, вернувшись из неё, получить еще какую-нибудь суперновость. Я жену потерять не хочу. Лада, хорошая моя, ну, что произошло еще? Лада… — а вот мелькнувшая мысль не понравилась совершенно. Если только пострадала…

— Я, когда с работы вышла, парень какой-то подкатил, — заговорила тихо, прижавшись лбом к плечу мужа. — У меня настроения вообще никакого. Он предложил в бар зайти. Просто зайти, пообщаться…

Молчание Лады затягивалось. Дмитрий, на какие-то секунды прикрыв глаза, постарался сохранить спокойствие, убеждая себя в том, что пока, по крайней мере — пока, ничего не произошло. Она вполне могла пойти в бар с первым встречным из элементарной идиотской женской мести. Вот с этим природа ничего не могла сделать даже по прошествии веков. Изменили тебе — измени и ты. И не важно, что это может создать еще больше проблем.

— И… — напряжения в голосе скрыть не получилось. — Лада, что произошло дальше? Малыш, ты же… — как озвучить то, о чем подумал, не представлял. Слишком жестоко… — Лада, что бы не случилось, мы справимся, только не молчи, не надо.

Если вчерашний день для неё все же прошел по худшему сценарию, то вполне могли начаться серьезные проблемы. А если еще и себя начнет в случившемся обвинять…

— Наверно это могло произойти. Ну, или не совсем это, — продолжала она, не обращая внимания на недоумевающе-обеспокоенный взгляд мужа. — Мы на тот момент уже выпили достаточно. Я всё думаю… — и всё же, она думала, что уже радовало. — Мне кажется, он специально поил. Я наревелась. Высказалась, какой ты мудак. Не помню, что еще говорила, кажется, даже о твоих положительных качествах. А когда поцеловать меня хотел, оттолкнула так, что чуть со стула не грохнулся. И, знаешь, такую фразу странную обронил. Дословно не вспомню, но что-то вроде: а ты лучше, чем о тебе дневная кукушка расписывала. И предложил к тебе отвезти или домой. Я бармена попросила такси вызвать…

— На этот раз, действительно, всё? — поинтересовался Димка, постаравшись заглянуть ей в глаза. Ну не получалось скрыть беспокойства.

— Дим, я знаю, чего ты боишься. Случись такое, я бы к тебе никогда не приехала.

А вот уверенность, с какой была произнесена фраза, даже не насторожила — испугала. С ней могла случиться беда, а он бы и не узнал. Либо узнал бы слишком поздно…

— Я за тебя боюсь, потерять тебя боюсь, пойми ты это, наконец, — крепко обнимая жену, тихо продолжая, — Что бы с тобой не случилось, я должен знать первым или, по крайней мере, по возможности, сразу. Пожалуйста, родная моя, доверяй мне чуточку больше. Я не для того с тобой в ЗАГС шел, чтобы затем по девкам отправиться. Ты меня сильно напугала вчера, Лад. Очень сильно. Не делай так больше, пожалуйста. Любую проблему можно решить более спокойно. Самочувствие как? — спросил он, несколько отходя от темы. Она оставалась какой-то потерянной, что совсем на неё не было похоже.

— Я нам чай сделаю, — «сползая» с дивана, обронила Лада. А ему показалось, просто нашла причину сбежать от него. Чувство неловкости от вчерашнего происшествия оставалось. Оставшись один, задержал взгляд на оставленном Ладой на диване телефоне…

— Дневная кукушка… — медленно проговорил он, поднимаясь с дивана и выходя на застекленную лоджию. Та мысль, которая мелькнула, не понравилась совершенно. Но если, как говорят, сложить два и два…

Отчим долго не брал трубку. Впрочем, ничего удивительного. С его номера практически мгновенно «снимались» трубки только двумя людьми: отцом и Ладой. Для всех остальных он был, всего лишь, рядовым представителем уважаемого семейства.

— Дима, давно не слышно было, — отчим, наконец, ответил на звонок. — Ничего не случилось?

Странно, но все, кроме отца, ждали, что за подростковый период обязательно попадет в какую-нибудь историю. И со временем ничего не изменилось. Гарбузов в голосе менялся, когда звонил пасынок. Хотя тот, за реальной помощью, чаще обращался к родному отцу, чем к мужу матери. Не сказать, что отношения с отчимом не сложились или были натянутыми. Нет. Просто не стремился тот помогать парню в жизни. Даже советом.

— У меня — нет, — Дмитрий постарался выдержать ровный тон, хотя было желание высказать отчиму всё, что думает о его жене. — А вот