Вертоград старчества. Оптинский патерик на фоне истории обители - Монах Лазарь (Афанасьев)

«Схимонах Пахомий скончался 26 февраля 1877 года 96 лет, а по свидетельству некоторых — 106 лет. Прежде его имя в мире Пётр Соловьёв, родом из простых жителей города Брянска. С самых юных лет до глубокой старости проводил странническую христианскую жизнь по евангельскому слову, не имея где главы подклонити. В продолжение жизни своей по нескольку раз посетил все русские замечательные места, проживая где сколько заблагорассудится. За шесть лет до смерти, ослабевая телесными силами, остался совсем на жительство в Оптиной пустыни, где и окончил мирно дни свои. Был неграмотный, но хорошо знал жития всех святых и твердо помнил дни празднования их. Постоянные молитвы его были: “Богородице Дево, радуйся…” или “Ангел вопияше Благодатней…” и “Светися, светися, Новый Иерусалиме…”, которые он всегда пел, когда входил в дома, посещаемые им, и выходя из оных. Имел обычай просить милостыню, но вскоре затем отдавал оную другим неимущим. Говорил очень мало, но слова его оправдывались самым делом, через что многие имели к нему доверие и расположение. На нем исполнились псаломские слова: Живый в помощи Вышняго в крове Бога Небеснаго водворится. На Мя упова и избавлю и. Воззовет ко Мне и услышу его. С ним есмь в скорби изму его и прославлю его. Долготою дней исполню его и явлю ему спасение Мое» (с. 70–71)265.

«Монах Поликарп в мире Пётр Алексеев Семёнов. Урожд. Тульск. губ. Новоскольск. уезда Косаревской волости деревни Бездонной. Поступил в обитель 4 мая 1864 г. В монашество пострижен 23 ноября 1874 года. Скончался 9 декабря 1877 г. на 64 г. от рождения» (с. 28).

Выше мы видели, что некоторые скитские монахи бывали погребены по разным причинам в монастыре. Вот еще один такой — на чугунной плите, укрывающей его могилу, довольно пространная надпись: «Скитский монах Порфирий из Московских купеческих детей и фабрикантов изделий из накладного серебра Пётр Петрович Севрюгин. Родился 25 июня 1835 г., учился в Немецком Петропавловском училище и с шести лет возымел желание посвятить себя жизни монашеской. После многих препятствий от родителей 30 октября 1860 г. отпущен на Валаам, жил там в монастыре и в Всехсвятском ските. 1861 года 16 августа поступил в Оптину пустынь под духовное руководство игумена Антония. По кончине его 14 сентября 1868 года перешел в скит, где восемь лет пробыл письмоводителем у начальника скита старца Илариона. 17 июня 1872 г. пострижен в мантию, а в 1878 г. апреля 23-го мирно почил о Господе. Угодна бо бе Господеви душа его, сего ради потщися изыти из среды лукавствия» (с. 9).

В скиту, на братском скитском кладбище, также прибавлялись могилки. Вот одна с надписью на плите: «Монах Иоанн (Скорняков) из Великолуцких купеческих детей. Скончался 27 марта 1870 года 25 лет от роду. Жил в скиту 5 лет». Этот монах и в миру звался Иоанном; он поступил в скит 6 марта 1864 года двадцати лет. Был главным поваром. В октябре 1866 года был пострижен в рясофор. В келии занимался токарным по дереву рукоделием, искусно вытачивая солонки, подсвечники и прочее, что отдавал скитоначальнику (подобные скитские изделия дарились разным посетителям скита). С апреля 1867 года назначен был садовником. В том же году обнаружены были у него признаки начинающейся чахотки. Летом этого года он отпущен был на родину повидать родных и со скорбью увидел своих братьев в непримиримой вражде. Попытки примирить их не имели успеха. Отец Иоанн с большой скорбью в душе вернулся в скит и еще более захворал. 3 февраля 1870 года он был пострижен в мантию, а 26 марта (на плите — 27-го) того же года скончался. Несколько времени спустя рясофорный инок Иоанн Побойнин после утреннего правила задремал в своей келии и вдруг слышит голос, творящий входную молитву: «Молитвами святых отец наших, Господи Иисусе Христе Боже наш, помилуй нас!» — «Аминь!» — отвечает он. Входит покойный отец Иоанн (Скорняков). «Отец Иоанн, ведь ты умер?» — «Да, умер, но только телом». — «Ну, как тебе там?» — «Прежде было очень хорошо, а теперь похуже», — «Как ты проходил мытарства?» — «Милостью Божией счастливо. Но только за кутью уже и трепали меня!». Отец Иоанн Побойнин объясняет это: «Когда покойник был поваром, случалось, нередко готовилась кутья к панихиде по ком-либо из братий или благодетелей. Кутья эта после того относилась к повару, который по окончании обеда и по возглашении вечной памяти усопшему обносил по всем братиям, которые обычно и вкушали понемногу. Отец Иоанн, как очень любивший кутью, старался по возможности оставлять для себя сравнительно в большом количестве. Если же кто из братий опаздывал прийти почему-либо в определенное время в трапезу и попросит, бывало, ложку кутьи помянуть покойника, отец Иван и совсем отказывал: “А где же ты, брат, был?”. Вот за это-то и трепали душу его на мытарствах»266.

На другой плите в скиту написано: «Иеромонах Иларий из Козельских купцов. Поступил в скит в марте 1838 г. Был помощником духовника. Скончался 23 сент. 1872. Прожил в скиту 34 года. Был келейником у старца Макария»267. В «Некрополе…» далее следует: «Рядом с этой могилой св. крест. На подножии его надпись: “Скит сей устроен при Оптиной пустыни в 1821 году по благословению бывш. в то время Преосвященного Филарета Калужского и Боровского, а крест сей сооружен на скитском кладбище в 1854 году”». Иеромонах Иларий (в миру Иван Иванович Червячков) еще в отрочестве пользовался советами старца Леонида. В скит поступил в 1842–1943 годах, до 1846-го был поваром. Затем взят был к отцу Макарию келейником; находясь на этом послушании, был 29 июня 1852 года пострижен в мантию с именем Иларий. В 1862 году он уже иеромонах. Старец Макарий так отозвался о нем: «Иларий не из таких людей, что, по общепринятому выражению, схватывают звезды с неба, а в дело годится». С 1863 года он стал помощником монастырского духовника и заслужил общую любовь братии. В свободное время он переписывал уставом святоотеческие тексты. Когда Слова святого Исаака Сирина еще не были напечатаны, отец Иларий переписал их с рукописи, — книга