Путешествие в молодость - Мефодий Отсюдов

- Я нормальную группу нашёл! «Чёрный вторник» называется, - воодушевленно продолжал вещать малой, совершенно не замечая моего настроя.

- Ты в следующий раз у Гудвина мозгов ещё попроси. Витаминки там какие-нибудь попей, - рыкнул я, еле сдерживаясь, чтобы не всечь этому балбесу с девичьей памятью.

- А? Кого позвать? - завис звездюк.

- Покеж, говорю. Чего ты там за новомодное дерьмо откопал, - буркнул я, решив выбрать для Чижа кару пострашнее, чем увесистый подзатыльник или прямой в челюсть.

- Лягко. Зацени, - расцвел звездюк, протягивая мне мобилу. - С концерта видос. Видел, как мелкота на сцене пляшет.

За гитару, кстати, я ему отдельно хотел предъявить. Точнее Санычу. Мол, лоханулся ты, дружище. Обещал дебила малолетнего от папкиного кошелька отвадить, а сам ему дорогущие инструменты покупает.

Завидовал я, если честно. Крутую акустику Саныч своему балбесу подогнал. А вот мне, судя по всему, придется по сусекам скрести и свою старую бобруку восстанавливать.

Зависть из меня выгнал видос.

От увиденного я натурально впал в ступор. Услышанное же вообще повергло меня в тихую истерику. В видосе посоны на сцене какого-то явно успешного рок-клуба лихо фигачили нетленку моей бурной юности - секторовский “Колхозный панк”.

Под незамысловатую мелодию кайфовали не только мои ровесники, коих в зале было предостаточно, но и пара мальков - мальчик и девочка лет шести - восьми.

Детвора самозабвенно оттягивалась на сцене рядом с музыкантами. Школота даже периодически срывала больше внимания, чем гитарист с полагающейся любому успешному музыканту длиннющей шевелюрой.

- А тут ещё поди - разберись, кто звезда этого вечера.- поддел я юнца. - Патлатый или детвора.

Факт, что Чижа покорила, как он выразился, песня из репертуара нафталиновой группы, я решил оставить на сладкое.

- Сам ты патлатый, это Серёга. Очень крутой гитарист, - надулся Чиж. - Я их концертники третий день уже смотрю. А эта песня меня прям вштырила. Давай её сыграем. А? Она же простая, вроде бы, - начал канючит малой. – Помоги её выучить, а? Я целых три аккорда знаю!

- А тут больше и не надо. Почти весь «Сектор» на трёх аккордах играется, - хмыкнул я и выдал Чижу полноценную историческую справку о музыкальном новаторе перестроечной эпохи. То бишь, о Юрие Хое и его проекте.

Чиж информацию впитывал с открытым ртом. Прям как дрессированный песель, только что язык не вываливал.

- А это каверщики. Причём, отличные каверщики, - подбодрил я малого. - А панка этого влегкую сделаем. Солячок я подыграю. Главное – раздобыть мне инструмент, создать атмосферу и покорить зрителя, - мотивировал я дружана. - Не налажаешь, все девки наши будут.

Вот истину говорят, что слово лечит: Чиж расцвел. Вот только-только сидел и кипятился, а тут бах и сияет, как красна девица перед ЗАГСом.

- Ага, - мечтательно протянул Чиж, впитав новую вводную и прищурив глаз выдал: “А ты меня к себе в баню с ними пустишь?”.

- От молодёжь, одна ебля на уме, - усмехнулся я, пытаясь голосом изобразить пенсионера.

- Дедушка, я не для себя. Я палку за тебя, палку за батю, - подмигнул мне начинающий ёбарь-террорист.

- Гитару бери. Учиться будем! - начал злиться я.

Чиж кивнул и понеслась. Хрен его знает, чего его так замотивировало, но струны этот новопреставленный гитараст терзал с упорством, которому позавидовал бы даже самый упертый виртуоз. Мне бы радоваться, но меня распирало любопытство. Хватило меня ровно на двадцать одну минуту.

- Слушай, вроде по башке двинули меня, а кукушка повернулась у тебя, - закинул я удочку. - Или в тебя попаданец из будущего вселился? Я в книжках про такое читал!

- Ещё никогда Штирлиц не был так близок к провалу, - хохотнул юнец. - Это батя так раньше говорил, когда после лядок домой заявлялся, - отмазался он.

- Давай-давай, заливай мне тут, - буркнул я.

- Да я серьезно, - с юношеской горячностью возразил мне малой. - Пока ты здоровье восстанавливал да хрен по клумбам парил, со мной тут такое приключилось….

В тот памятный и злополучный вечер, когда Саныч своими кулачищами прервал мое общение с любавинским отрядом “Синие дятлы”, Чиж в расстроенных чувствах собрался огородами рулить в сторону дома. Но не срослось. Неподалеку от обитания любавинской милфы, чей образ по ночам будоражит неокрепшие юношеские умы, чижовский моточихлет заглох. Специально или нет и на кой хрен он туда попёрся, об этом рассказчик стыдливо умолчал.

И пока меня бережно делегировали в сторону больнички, Чиж жаловался на превратности судьбы и свое тотальное невезение грудастой Ксюхе. Рассказ моего подопечного так растрогал милфу, что она погладила его по головке (которая на шее и чтобы шапку носить, а ещё в неё едят), а потом так прониклась, что прижала юнца к груди. И понеслась.

Благо Петька, это который официальный муж милфы, процесс реинкарнации из мужа-алкаша в бухого рогоносца даже и не ощутил. Виной тому была фляга с самогоном, брошенная на произвол судьбы около любавинского дома культуры.

Пока алкофаны в неравной битве проигрывали зеленому змию, Чиж набирался практического опыта в общении с изголодавшейся по мужскому вниманию дамой. Которая, к слову, скрашивала одиночество в обществе трёхлитровой банки домашнего вина.

Меняются времена, нравы… Неизменным остается лишь стремление бухих домохозяек, разменявших тридцатник, тряхнуть стариной и почувствовать упругость и горячность