Правосудие в современной России. Том 2 - Екатерина Владимировна Михайлова

В соответствии с ч. 3 ст. 1 Федерального закона от 31.07.2020 № 259-ФЗ “О цифровых финансовых активах, цифровой валюте и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации” цифровой валютой признается совокупность электронных данных (цифрового кода или обозначения), содержащихся в информационной системе, которые предлагаются и/или могут быть приняты в качестве средства платежа, не являющегося денежной единицей Российской Федерации, денежной единицей иностранного государства и/или международной денежной или расчетной единицей, и/или в качестве инвестиций и в отношении которых отсутствует лицо, обязанное перед каждым обладателем таких электронных данных, за исключением оператора и/или узлов информационной системы, обязанных только обеспечивать соответствие порядка выпуска этих электронных данных и осуществления в их отношении действий по внесению (изменению) записей в такую информационную систему ее правилам.

Таким образом, действующее законодательство относит к объектам гражданских прав не только наличные деньги и безналичные денежные средства, но иное имущество, к которому относится, в частности, цифровая валюта, способная в силу закона выступать в качестве средства платежа и потому, соответственно, имеющая определенную имущественную ценность и стоимостный эквивалент, который также может быть определен и выражен в деньгах»[341].

«…Признание криптовалюты “иным имуществом” не противоречит ст. 128 ГК РФ, в том числе в редакции закона, действующего на момент совершения преступления, учитывая, что возможный перечень такого имущества не являлся и не является закрытым»[342].

В решениях суды обращают внимание на то, что криптовалюта не является денежным средством, относится к иному имуществу, а потому в целях предотвращения возвращения уголовных дел прокурору в порядке ст. 237 УПК РФ, в обвинительных заключениях необходимо применять в отношении нее корректную формулировку.

Так, в определении Шестого кассационного суда общей юрисдикции от 16.01.2024 № 77–78/2024[343] в отношении обвиняемых в мошенничестве, указано, что «действия осужденного И. были направлены на хищение денежных средств и криптовалюты потерпевших. И., получив от потерпевших денежные средства и иное имущество (криптовалюту), свои обязательства перед потерпевшими не исполнял и в неоднократно переносимые им сроки денежные средства и криптовалюту не возвращал»[344]. Таким образом, суд разделил предметы хищения на денежные средства и иное имущество, отнеся к нему криптовалюту.

§ 2. Особенности доказывания преступлений, совершенных с использованием криптовалют

Выявление и доказывание преступлений, совершенных с использованием криптовалют, имеет специфические особенности, требует специальных знаний и владения методиками, отличными от применяемых при производстве по иным категориям дел. Судьям целесообразно учитывать некоторую специфику доказывания при рассмотрении таких уголовных дел.

В уголовно-процессуальном законодательстве отсутствуют специальные нормы, закрепляющие особенности производства по делам анализируемой категории. Однако действующие нормы применимы в том числе для придания статуса доказательств электронным следам, оставшимся от преступлений, совершенных с использованием криптовалют.

Специфика выявления и доказывания таких деяний заключается в следующем:

1) сложность установления факта совершения преступлений с использованием криптовалют. Как правило, такие деяния устанавливаются в ходе расследования преступлений, совершенных традиционными способами, конспирация которых осуществлялась в том числе путем использования виртуальных активов;

2) проблематичность, а иногда невозможность установления владельца криптокошелька;

3) распространенность деятельности ПУВА вне поля правового регулирования, непроведение верификации клиентов и несоблюдение принципов КУС и AML, что затрудняет, а иногда исключает получение правоохранительными органами и ПФР сведений о владельцах криптокошельков, арест и конфискацию криптовалюты;

4) использование преступниками ПУВА, находящихся в других юрисдикциях, что усложняет получение необходимой информации в силу сложностей при исполнении международных запросов о правовой помощи между некоторыми странами;

5) отсутствие реальных адресов и анонимность владения ПУВА, нахождение их в третьих странах;

6) использование преступниками средств анонимизации и шифрования;

7) создание нового криптокошелька для совершения каждой преступной транзакции;

8) сложности установления стоимости криптовалют по курсу национальной валюты на день совершения преступления, характера и размера вреда, причиненного преступлением;

9) проблематичность, а иногда невозможность ареста и конфискации криптовалюты, отмены транзакции, обращения в доход государства виртуальных активов, добытых преступным путем;

10) неурегулированность в большинстве стран процессуальных особенностей обнаружения, закрепления, изъятия электронных и иных следов преступлений, совершенных с использованием виртуальных активов;

11) недостаточное владение должностными лицами компетентных органов знаниями и навыками выявления, пресечения и расследования рассматриваемых преступлений.

Методика доказывания преступлений, совершенных с использованием криптовалют, зависит от сложившейся следственной ситуации и поведения подозреваемого/обвиняемого:

1) подозреваемый/обвиняемый сотрудничает со следствием;

2) подозреваемый/обвиняемый отказывается от сотрудничества с правоохранительными органами.

В практике повсеместно встречаются случаи отказа привлеченного к уголовной ответственности содействовать конфискации, аресту и возврату криптовалюты, полученной преступным путем или предназначенной для совершения преступлений. Нередко виртуальные активы остаются у преступников даже после постановления в отношении них обвинительного приговора и назначения им наказания в виде реального лишения свободы.

Доказательства причастности к преступлениям, совершенным с использованием виртуальных активов.

Как правило, доказательствами по уголовным делам о преступлениях, совершенных с использованием криптовалют, помимо иных, судами признаются:

— результаты осмотра электронных устройств;

— заключения различных видов экспертиз (прежде всего, компьютерных), объектами которых являлась информация о владении и использовании криптовалюты, содержащаяся на электронных устройствах;

— результаты осмотра и экспертизы холодного/аппаратного криптокошелька;

— результаты осмотра информации об истории и характере криптовалютных транзакций, совершаемых в преступных целях;

— показания специалиста, разъясняющего характер информации о транзакциях, сведения о криптокошельке и т. д.;

— показания эксперта, участвовавшего при производстве экспертиз электронных устройств, изъятых у подозреваемого/обвиняемого;

— ответы ПУВА, которыми пользовались подозреваемые/обвиняемые, на запросы правоохранительных органов и ПФР, и результаты их осмотра;

— ответы компании, предоставляющей услуги мобильной связи, на запросы о том, на кого зарегистрированы номера телефонов, к которым привязаны криптокошельки;

— результаты осмотра телефонной книги в смартфоне подозреваемого на предмет наличия сведений о возможной причастности к преступлению;

— сведения о геолокации/биллинге фигурантов, использующих номера телефонов, к которым привязан криптокошелек;

— информация о переписке и телефонных переговорах, в которых содержались данные, относящаяся к совершенному преступлению;

— сведения о времени и месте удаленного подключения к информационным ресурсам, используемом для этого оборудовании, в том числе модели, сетевом и физическом адресе, серийном номере электронного устройства;

— результаты осмотра контента в социальных сетях, группах в мессенджерах, в которых размещалась информация об использовании криптовалютного адреса/кошелька;

— результаты осмотра переписок организатора финансирования терроризма, отправителя и получателя средств;

— протоколы допросов подозреваемого/обвиняемого, свидетелей об обстоятельствах совершения преступлений;

— результатах обыска/выемки, осмотра места происшествия, в ходе которых были найдены носители с указанием приватного ключа (записка, блокнот, тетрадь и т. д.);

— сведения об IP, IMEI и MAC-адресах электронных устройств, с которых осуществлялся доступ к крипокошелькам;

— результаты обыска/выемки в офисе ПУВА, допросов его сотрудников;

— информация из кредитных организаций о финансовых операциях с деньгами, в которые была конвертирована криптовалюта, и результаты ее осмотра;

— выписки по банковским и электронным счетам, принадлежащим подозреваемым/обвиняемым;

— протокол осмотра сведений о банковских операциях, в ходе