Перекрестки судеб - Михаил Дёмин

– Н-да… Ну ладно, – неопределенно проговорил капитан. – Будем считать осмотр места происшествия оконченным… Кравцов, составьте-ка протокол!

Затем он отдал еще несколько деловых распоряжений. После чего отвернулся от толпы и сунул руку в карман меховой тужурки. Там, как у старого курильщика, лежали у него трубка и табак. И он быстро, привычно, одним движением большого пальца набил себе трубочку.

Зажал ее в зубах – прикурил неспешно. И, попыхивая сладким душистым дымом, пошагал, насупившись, к прииску.

Он шел в одиночестве – тяжело ступая по бревенчатому скользкому настилу.

И все знавшие его понимали: капитана сейчас нельзя отвлекать разговорами! Ему необходима тишина. Он крепко занят. Он думает.

И он думал. В первую очередь – об этом самом бревенчатом настиле… Думал о том, что данный настил представляет собою знаменитую «алмазную трассу», о которой постоянно заботился комендант. И поехал он ночью именно по ней!

Но в таком случае зачем же, за каким же чертом ему понадобилось вдруг сворачивать на другую, поперечную дорогу? Что его там – на твердой земле – могло заинтересовать?

Заинтересовать столь сильно, что он как бы забыл всю свою выучку, всю привычную свою осторожность?..

А комендант Керимов был достаточно хитер и осторожен – капитан давно в этом убедился! И был комендант первоклассным водителем. Ведь умение управлять любыми машинами входило в обязательную программу спецшколы, которую он, кстати, окончил с отличием. И конечно же, он никогда, собираясь в дорогу, не стал бы напиваться!

Тем более что он и вообще был человеком непьющим, как и большинство татар…

У капитана когда-то состоялся на эту тему любопытный диалог с Керимовым… «Ты не пьешь-то – почему? – допытывался Самсонов. – Может, потому, что этого не велит Коран? Так ведь ты же коммунист! И должен читать не священные книги, а историю партии…» – «А я ее, между прочим, и читаю! – отвечал, посмеиваясь, татарин. – И дело вообще не в Коране… Просто я всегда уважал обычаи своих предков. Татары ведь сроду водку не пили. И к вашему русскому свинству я как-то еще не привык». – «Ничего, – пообещал ему Самсонов, – привыкнешь. Север всему научит!»

Так они потолковали. Однако за истекшие полтора года, проведенные Керимовым на Севере, он все же не научился пьянствовать… И вот теперь – такой неожиданный, непонятный, странный поворот!

Капитан шагал, посасывая трубочку, по обледенелым бревнам трассы. И мысль его все время невольно возвращалась к проклятому валуну.

Как и каждый опытный таежник, Самсонов, разумеется, был знаком с различными языческими культами. Знал он также и о том, что сибирское шаманство – внешне якобы искорененное – в действительности продолжает существовать. Причем за истекшие годы оно как бы даже усилилось, возросло. И вся суть заключалась в современной антирелигиозной политике.

Когда в XVII веке началась колонизация Сибири, то вслед за казаками – полярными конквистадорами – двинулись на Восток представители православного духовенства. Церковь тогда повела активную борьбу с дикими туземными верованиями. И спустя столетие многие народности Севера были уже крещены. У азиатов отняли древних их идолов и дали им взамен – единого христианского Бога.

Но потом пришла пролетарская революция, наступила советская власть. И власть эта решительно отменила всех и всяческих богов.

А людей нельзя ни на миг оставлять без веры!

И жители тайги постепенно почувствовали себя как бы осиротевшими, незащищенными… С одной стороны их окружала беспощадная природа Севера, с другой – строгая местная администрация. И к кому же им было теперь обратиться с тайными молитвами, которые не выскажешь, не откроешь простому, обыкновенному человеку? Тут непременно нужен священник или шаман…

И вот так в северных стойбищах стали опять, как и встарь, появляться шаманы, начали твориться традиционные мистические действа.

Только теперь они творились в сугубой тайне…

И конечно же, вновь возродился древний, полузабытый культ камней! А одним из известных объектов этого культа как раз и являлся здесь придорожный, похожий на спящую птицу гранитный валун! Тот самый, возле которого разыгралась ночная трагедия.

«Так, может быть, внимание коменданта привлекли именно шаманские пляски? – напряженно размышлял капитан. – Может, он увидел у этого камня нечто необычное? И потому своротил туда с полпути?»

Но если он сумел увидеть – значит, туман был не слишком уж густ! Значит, он ехал не вслепую! И обязательно должен был бы притормозить.

«Нет, тут что-то не так, – думал Самсонов. – Судя по всему, там, у валуна, не плясали, не священнодействовали».

И еще одно обстоятельство немало смущало Самсонова.

Он знал, что высшей ценностью для северян – якутов, эвенков и прочих – всегда являлось оружие. Любое оружие: карабины, револьверы, ножи. Убив лейтенанта, туземцы непременно бы заинтересовались его новеньким кольтом.

А между тем этот кольт остался нетронутым; он лежал в кобуре. И кобура была плотно закрыта. Ее никто даже и не пытался открыть – ни покойный ее хозяин, ни предполагаемые его убийцы.

В общем-то, в том, что Рашида Керимова убили, капитан теперь уже не сомневался. Чувство это было интуитивное, еще не вполне осознанное, но тем не менее отчетливое!

И совершили это преступление, вероятнее всего, не якуты, а русские. Но – почему, зачем? И главное, кто они были? Свои, приисковые? Или же пришлые, какие-нибудь бродяги?..

К сожалению, ни на один из этих вопросов следы не давали точного ответа.

Посеревший, пропитанный влагой, снег уже не держал следа – как раньше, зимой. Все отпечатки в нем мгновенно становились бесформенными, как бы оплывали… Весна неудержимо вступала в свои права!

Глава 9

Старый Грач. Двойная жизнь. Подпольная ювелирная мастерская. Ведь любят же иногда и таких!

В глухом переулке, на окраине города Якутска, находился – ничем не выделяясь из общего ряда – бревенчатый, одноэтажный, старинной постройки дом.

Дом этот принадлежал известному в городе граверу Максиму Салову… Впрочем, немало людей называло его просто Грачом. Он и впрямь соответствовал данной кличке: был приземист, черноволос, с крупной головой, с острым, длинным, хрящеватым носом.

Грач занимался вырезыванием всяческих печатей, штампов, факсимиле. На дверях у многих городских интеллигентов и чиновников висели желтые латунные таблички с указанием имен и должностей хозяев – все они были делом рук Максима Салова.

Популярность его в данном смысле была велика! Однако внешняя эта, официальная слава не шла ни в какое сравнение с другой – потаенной…

В подземном мире, в недрах черного рынка, имя