Двести встреч со Сталиным - Павел Александрович Журавлев

Я срочно вызвал к себе Черевичного и рассказал о правительственном задании:

— Скажи мне, Иван Иванович, откровенно, если сомневаешься в успехе перелета, тогда не берись. Подберем другой экипаж.

— За кого вы меня считаете, Иван Дмитриевич? — даже обиделся Черевичный. — Задание сложное, но выполним!

— Тогда готовь машину к перелету. Особенно тщательно проработай маршрут. Черевичный почесал затылок:

— Маршрут мне не по душе.

— Но ведь это самый короткий путь.

— Не всегда самый короткий путь есть и самый лучший. Вот бы по нашей арктической трассе махнуть… Мы подошли к карте. Действительно, наша воздушная трасса над морями Советской Арктики облетана, технически оснащена. Машина будет все время находиться в зоне работы наших радиостанций. Этот путь длиннее, зато надежнее и удобней. И я ответил Черевичному:

— Хорошо, согласен с тобой, лети по нашему маршруту. Только учти, если что случится, ни мне, ни тебе головы не сносить. И еще учти: никто не должен знать, каких пассажиров везешь и куда держишь путь. Документ оформим как на обычный служебный полет из Москвы на Чукотку. А там до Аляски рукой подать.

Иван Иванович ушел довольный. Я подумал, глядя ему вслед: не подведет.

Черевичный действительно блестяще довел свою машину до Аляски. Оттуда его пассажиры добрались до Вашингтона уже на самолете США.

Не успел я порадоваться успешному завершению дела, как раздался телефонный звонок.

— На каком основании вы нарушили постановление и изменили маршрут? — услышал я сердитый голос председателя ГКО. Я объяснил, почему мы предпочли полет над Советской Арктикой, и добавил:

— Задание выполнено успешно и в срок, что от нас и требовалось…

— Это хорошо, но нельзя своевольничать. — Голос Сталина уже не был таким сердитым.

Очень скоро мы встретились с Черевичным в Архангельске и я от души поблагодарил летчика.

И. Д. Папанин. Лед и пламень.

Политиздат, М., 1984. С. 241, 242, 243.

С. М. Буденный, конец октября 1941 года

В конце октября я был на Западном фронте. Здесь шли тяжелые бои с наседающими гитлеровцами… Врагу дорогой ценой давалось малейшее продвижение вперед. И вот однажды на переднем крае обороны меня разыскал гонец из штаба. Он сообщил, что меня вызывает к телефону Москва. У аппарата был Председатель Государственного Комитета Обороны И. В. Сталин, он предложил мне срочно приехать в Москву, сказав, что мне предстоит выполнить важное поручение.

На другой день я был в Ставке. Поздоровавшись, Сталин сказал:

— Мы собираемся провести 7 ноября в Москве воинский парад. Что вы на это скажете? Парад мы проведем обязательно, — как бы рассуждая сам с собой, повторил Сталин. — Мы с вами, Семен Михайлович, разделим обязанности принимающего парад: вы объедете и поздравите войска, а я скажу небольшую речь. Согласны? — Я буду рад выполнить это поручение.

— Хорошо. Подумайте с Артемьевым, какие нужно принять меры предосторожности против вражеских провокаций, особенно с воздуха, и сделайте все, чтобы это был настоящий большой парад войск Московского гарнизона…Начали готовиться. Были приняты такие меры, что исключалась возможность прорыва даже одиночных самолетов противника. Я поехал в Кузьминки к летчикам-истребителям, которые в те дни охраняли воздушные рубежи столицы. Сказать им о параде я прямо не мог. Это была государственная тайна. Обратился к собравшимся летчикам с просьбой:

— 7 Ноября — наш великий народный праздник. Нельзя допустить, чтобы в этот день фашистские самолеты сбросили на Москву бомбы. — Не допустим к Москве! Если нужно, будем таранить, — заявили летчики.

— Можно ли об этом с уверенностью доложить правительству?

— Докладывайте, товарищ маршал, мы не подведем.

Солдаты слова. Кн.2.

Политиздат, М., 1980 г. С. 189–190

Г. К. Жуков, 1 ноября 1941 года

1 ноября 1941 года я был вызван в Ставку.

И. В. Сталин сказал:

— Мы хотим провести в Москве, кроме торжественного заседания по случаю годовщины Октября, и парад войск. Как вы думаете, обстановка на фронте позволит нам провести эти торжества? Я ответил:

— В ближайшие дни враг не начнет большого наступления. Он понес в предыдущих сражениях серьезные потери и вынужден пополнять и перегруппировывать войска. Против авиации, которая наверняка будет действовать, необходимо усилить ПВО и подтянуть к Москве истребительную авиацию с соседних фронтов.

Как известно, в канун праздника в столице на станции метро «Маяковская» было проведено торжественное заседание, посвященное 24-й годовщине Великой Октябрьской социалистической революции, а 7 Ноября на Красной площади состоялся традиционный военный парад. Бойцы прямо с Красной площади шли на фронт.

Это событие сыграло огромную роль в укреплении морального духа армии, советского народа и имело большое международное значение. В выступлениях И. В. Сталина вновь прозвучала уверенность партии и правительства в неизбежном разгроме немецко-фашистских захватчиков. (Речь И. В. Сталина на военном параде на Красной площади приводится в Приложении в конце книги).

Г. К. Жуков. Воспоминания и размышления. Кн. 2.

АПН, М., 1974. С. 27

А. С. Чуянов, 2 ноября 1941 года

2 ноября в Сталинград приехал нарком танковой промышленности В. А. Малышев. Его волнует одно — ускорение производства и отгрузки танков, так необходимых для решающих боев под Москвой. Я встретился с ним на Тракторном заводе, в кабинете директора.

Около 12 часов ночи раздался телефонный звонок. Вызывала Москва. Малышев взял трубку.

Звонил Сталин:

— Вы знаете что-либо о пушках, которые просит Чуянов?

— Нет, не знаю, — ответил Малышев. — Но здесь на заводе товарищ Чуянов, и я ему передаю трубку.

— О каких пушках идет речь? — спросил Сталин. — Артуправление не подтверждает наличие этих пушек в Сталинграде.

— Мы просим передать в распоряжение городского Комитета обороны 300 противотанковых пушек, завезенных к нам как эвакогруз в разобранном виде и частично некомплектных. — А зачем вам негодные пушки?

— Мы хотим их скомплектовать, модернизировать и поставить на усиление оборонительных рубежей. — А справитесь с этим?

— Справимся, товарищ Сталин. Мы уже разработали проекты модернизации и полагаем, что объединенными усилиями сталинградских заводов приспособим их для стрельбы по воздушным целям.

— Ваши заводы, конечно, справятся с работой по переделке этих пушек. Но какая необходимость противотанковую пушку переделывать на зенитную?

— У нас очень большая нехватка в зенитных средствах, а враг все чаще совершает налеты на промышленный район.

— Это дело мы поправим, зениток дадим больше, а пушки соберите и поставьте на оборону заводов. Поскольку артуправление не знает об этих пушках, разрешаем вам их полностью использовать для обороны города.

А дело было так. На эвакобазы Сталинграда поступили противотанковые пушки. Я написал об этом в ГКО и просил передать эти пушки нам. Сталин прочитал эту записку, и вот звонок. Конечно, я переживал, что в какой-то мере подвел артуправление НКО. Да разве им в ту