Эра Охотников - Анастасия Церковская

Эльвира приняла инициативу и атаковала учителя.

Миодай без особых усилий увернулся и нанёс ответный удар, который Эльвира смогла остановить перекрещенными клинками, но на ногах не устояла – Палес подсек ящерицу, вынуждая ее делать перекат назад.

Она тут же вскочила, сблизилась с врагом снова, и, как видел Диедаро, она намеренно подставилась под удар и даже выронила один из мечей.

Но тут Грач обратил внимание на освободившуюся ладонь Эльвиры: она хлопнула ею по правой, ведущей руке, тео. Едва заметный голубой всплеск легко можно было списать на игру света, но Диедаро все понял.

Миодай нанёс удар по плечу Эльвиры, и его меч вдруг выскользнул из рук.

Эльвира победно приставила свой клинок к щетинистой шее.

Вокруг Диедаро послышались удивлённые вздохи. Но они прозвучали очень тихо, ведь Миодая никто не хотел злить. Сам Палес, не понимая, что произошло, смотрел на свою ладонь.

– Это невозможно, такого ни разу не было. Рука дрогнула.

– Но ведь это произошло. Кажется, на этом поединок всё, – Эльвира, зажимая рукой ушибленное плечо, направилась в толпу.

– Всем заниматься! – грозно прогремел Миодай и вышел из тренировочного зала. Вокруг Эльвиры тут же столпились изгоняющие. Диедаро даже не пытался вклиниться в эту шумную массу.

Он и так знал, что бой этот не был честным. Эльвира победила учителя лишь благодаря каким-то выдуманным рунам. В них она, конечно, преуспела, тут сомневаться не приходилось.

И теперь праведного гнева Палеса не избежать. Он признавал только честный бой, и опытный мечник понимал, что даже очень талантливая первогодка не может победить его.

До зачёта оставалось ещё одно занятие, и теперь Эльвире придётся непросто. Мастер меча будет разбираться. Ведь его репутация под угрозой. А ведь теперь пойдут слухи...

С Эльвирой никто в пару не встал, она отказалась тренироваться. Миодай выбил ей плечо, и теперь ящерица не могла держать в левой руке оружие.

Она устроилась на скамье и сидела там до конца тренировки, сжав на поврежденном участке пальцы.

Миодай до конца пары так и не объявился, и, дождавшись пяти утра, изгоняющие разошлись по своим комнатам.

Диедаро не стал пытаться поговорить с ящерицей по дороге в общежития. Теперь вокруг дао крутились одногруппники.

Ещё бы, единственная первогодка, одолевшая Миодая! Да она же легенда! Восходящая звезда, ха!

Да и толку с ней говорить? Диедаро просил её не обострять конфликт, можно же было просто не смотреть в глаза Палесу. Всего лишь. И всех проблем, которые появятся из-за этого инцидента, получилось бы избежать!

– Что, латать тебя будем? – тео услышал, как открылась дверь в его комнату и отодрал от подушки сонную голову, уставившись на гостью. Он предполагал, что она может зайти, поэтому не запирался. Но накопленная усталость дала о себе знать, и Диедаро тут же заснул, едва коснувшись кровати. Сейчас он не знал, сколько времени, но голова гудела, обиженная, что прервали глубокую фазу сна.

– Ты когда вообще спишь, суетолог? – проворчал Грач, сдергивая с себя плед.

– Потом выспимся, время идти в подземелья! Сейчас там никого нет.

– Может, без меня? Я только смотрю на тебя, на твои мешки под глазами, и уже засыпаю. Я очень устал.

Эльвира бесшумно подошла, села на край кровати, обворожительно улыбнулась и потянула к обнажённой груди Диедаро пальцы. Вероятнее всего, очень холодные.

Грач сжался и торопливо замотал себя пледом.

– Эй!

– Ты взбодрился? Тогда пойдём, мне нужны ещё одни глаза.

– Не взбодрился. Но я знаю, что ты своими руками вытворяешь!

– Тебе понравится.

Что-то Диедаро подсказывало, что это не так, но сопротивляться Эльвире не смог, и она все-таки опустила ледяные ладони ему на грудь.

Диедаро толком ничего не успел понять, но сердце забилось очень быстро и сонливость тут же пропала. Но импульс, пробежавший по всему телу, он бы приятным не назвал.

– Что ты со мной сделала?

– Моё новое изобретение! Руны бодрости. Точнее, они не новые, а очень старые. Нашла в древней книге, которую изъяли у Лиадай. И чуть-чуть доработала формулу. Теперь еще сутки сна ни в одном глазу!

– А сколько ты не спишь уже?

– Четыре дня как. И как видишь, замечательно всё!

– Синяки под глазами говорят об обратном. Ладно, давай закончим с этим. Спать ты мне всё равно не дашь. Что с плечом?

– Я решила не беспокоить тебя, сходила в мед крыло, – гордо заявила дао.

Это воистину достижение. Тео признал рост ящерицы. И попросил её отвернуться, чтобы одеться. Эльвира пожала плечами, и ушла за стол, есть хрустяшки-вкусняшки. Она торопливо вскрыла пачку и шумно вдохнула.

– О, этот божественный запах свободы! Бесконечных пыльных дорог, подножного корма и вредных вкусностей...

– А ты, я погляжу, всё же романтик, – заметил Диедаро, подыскивая в шкафу одежду, которую было бы не жалко испортить, но не настолько убитую, ведь если повезёт, ему предстоит знакомство с родителями Эльвиры. Знаковое событие, как ни посмотри. Да, вампиры, да, очень плохие родители – но всё же те, кто принёс в этот мир великого мастера суеты.

– Я невероятно чувственный романтик, попрошу заметить! Мне разговаривать хочется, мыслями делиться. Я так соображаю лучше. А из тех, с кем можно поговорить без опаски, у меня только конь. Ну, и ты теперь.

Диедаро умиляло то, что ящерица поставила его в один ряд с конём. Однако.

Подобрав тёмный костюм, который тяжело испачкать, Грач сообщил о своей готовности.

Как Эльвира и сказала, у дверей в подвалы сейчас никого не наблюдалось. Потерев ладони, Эльвира встала напротив своих рун, и начала...

Танцевать.

Очень дурацкий и нелепый танец, напоминающий о детском саде. И в ладошки хлоп-хлоп. И ножками топ-топ.

Тут присутствовало все, что вызывало в Диедаро ностальгию с яркими всплесками стыда.

А потом она опустилась на колени и поцеловала дверь, произнося признание в любви.

– Какого лешего?

Эльвира ехидно вздернула брови и дёрнула за ручку. Дверь послушно отворилась.

– Ничего сложного, мой дорогой друг. Но ты представь напыщенных высокородных дао и тео, выплясывающих танец маленьких гусят на глазах толпы. Ух, я бы посмотрела!

– Да... – только и смог выговорить тео. Можно ли назвать сей стратегический ход гениальным?

Диедаро сопротивлялся своим мыслям, но всё же признал: такая простая защита со столь нетипичным ключом мало кому придёт в голову.