Путь мага: Выбор, Долг, Любовь - Анатолий Медведев

Хауг был хорошим расказчиком, и в этот раз у него получилось даже лучше, чем в академии, как-то поживее. Он добавил в свой рассказ то, о чем ему рассказал я, и получился очень объемный рассказ. Я бы так точно не смог.

— Достопочтенные господа, — повысил свой голос король, — сейчас я сделаю то, от чего вы будете морщить свои аристократические носы, но мне если честно как-то всё равно. Вы слышали рассказ нашего дорогого Хауга, и поэтому Эсториоф Мейзерский — я даю тебе титул! Отныне ты теперь гориаф замка Ар-Морлгой, и моим указом остаёшься при дворе.

В зале прошел недовольный ропот, ведь подобный титул был очень высок, и это означало полное доверие короля ко мне. Фактически король бросил своре голодных собак новую косточку, понимая, что она им не по зубам. Я становился фактически смотрителем королевского замка, одним из трех королевских ищеек в городе, и при том каждый в этом помещении теперь знал наверняка — меня стоит бояться.

— Эсториоф, ваши покои мы покажем вам немного позже, а сейчас, составите нам компанию? У вас же никаких срочных дел нет?

— Благодарю вас, мой король, и я не могу вам отказать, — постарался как можно учтивее ответить я.

— Тогда осваивайтесь тут, — улыбнулся король, и спокойно занял место на своём троне, после чего к нему сразу подошел сначала один советник, затем другой. Теперь добраться до него было проблематично.

Я решил обойтись без экскурсовода во время моего первого знакомства с замком и местной публикой.

Колдовства в тронном зале хватало. Здесь находилось несколько сильных охранных заклинаний, не позволяющих практически ничего — нельзя было обнажать оружие, нельзя прятаться в укромных местах огромного зала, никому кроме сыновей короля нельзя было находиться за троном. Магия так же исходила от некоторых людей — многие приближенные короля были слабыми магами, не умеющими управляться со своим даром. Интерес представлял только Менетер, его Основатель одарил магией достаточно, но он совершенно не умел ей пользоваться, и если у меня колдовство само приходило в нужной ситуации, то у младшего принца оно сидело где-то очень глубоко. Вообще он был личностью примечательной — одевался, по здешним меркам, предельно просто, во все серое и черное, его лицо было наивно, а взгляд любопытным, и руки его не находили места, переходя из карманов за спину, потом теребили край королевского трона, и так далее. Зато его брат был очень похож на всех остальных — яркие одежды, целеустремленное лицо, кинжал за поясом. В отличие от младшего принца, он все время с кем-то разговаривал, и, как и все без исключения в тронном зале, периодически смотрел на меня. Затем я решил рассмотреть высокого господина в красивом зелено-синем камзоле. Я без труда понял, кто это, сходство было очевидно — это был, первый дорин, чей сын учился со мной — Раун Санвер. Его лицо было не таким бесхитростным, как у Рагола, в цепких глазах застыла некоторое отчаяние. Это, безусловно, был решительный человек, который, заметив мой внимательный взгляд, поднял правую руку. Я ответил на этот жест и посмотрел на личность, что стояла за его спиной. Это был его личный телохранитель, профессиональный убийца, который был с ног до головы обвешан магическими штучками. Наметанный глаз такого легко отличит в толпе, и будет ясно, откуда ждать удара. С Рауном весело разговаривала женщина — тоже личность примечательная. Красива как Свенна, но ее улыбка говорила одно — хочешь смерти, так ты стоишь рядом. Но для жены первого дорина она была очень молода. Забавный человек сразу за этой компанией внимательно наблюдал, как его белое вино крутится в бокале от небольших круговых движений рукой — я не сомневался, что это кто-то из доринов. Знать мне его было неоткуда, стоило подойти познакомиться.

— Рад знакомству с вами, Эсториоф, — произнес он, стоило мне приблизиться, — четвертый дорин Лентер Тордт, к вашим услугам.

— Польщен, — коротко ответил я.

— Знакомьтесь, это мои дочери — Меран и Атана.

Две прекрасные девочки, как по команде вышли из-за спины отца, и наклеили на лица искусственные улыбки. Та, что была постарше, Меран, была, интереснее. Ей было лет пятнадцать, возраст сложный. Улыбке этой она научилась с малолетства, но глаза говорили, как ей скучно здесь. А младшая, на вид лет двенадцати принимала все за карнавал, и получала неимоверное удовольствие от происходящего. Обе знали, что не имеют права ничего говорить, пока не скажу я.

— Очень рад, — сорвалось с моих, губ, так же расплывшихся в ненастоящей улыбке — и стал ждать, что скажет старшая, поскольку Атана сразу вновь спряталась за папашу, видимо, стесняясь меня.

— Правда, что вы могучий маг?

— Девочка, как можно ставить по сомнения слова Хауга Хармотена? Не стыдно тебе при господиние Эсториофе? Вы уж простите ее, ладно, она все время меня позорит, — Лентер затараторил так, словно я уже собирался обратить его дочь в прах за нетактичную фразу.

— Ничего страшного, — отетил я, улыбнувшись.

Ког бы меня наверняка выругал бы за такое поведение, но я тихонько двинул рукой, и в моей руке возник цветок. Простой фокус, но восхищение в глазах девушки было неподделльным.

— Гориаф Эсториоф, — смело сказала она, — вы не будете возражать, если я познакомлю вас тут со всеми?

— Меран! — Лентрер наигранно разозлился, — Дома тебя ждет наказание. Еще раз ты скажешь какую-нибудь глупость, и вообще тут больше не появишься.

Девочка поджала губы, а я про себя отметил, что, называя свою собеседницу «девочкой», себя, не смотря на свои семнадцать, причисляю к взрослым.

— Дорин Тордт, прошу вас, не будьте столь строги с Меран. Она ведь не желает ничего дурного, а мне необходим проводник.

Лентер посмотрел на меня, с некоторым разочарованием, видимо он искал некоторой поддержки в моем лице, а я лишь потакал капризам его дочери.

Меран, несколько смущенная моим поведением, на какое-то время стеснялась что-то говорить, и я принялся дальше рассматривать лица, которые, порой, говорили больше, чем думали их владельцы.

Справа от нас стояли и разговаривали три богатых торговца. Судя по поведению — недавно при дворе. Одинокая женщина в крайне пышном платье — лицо, безусловно, говорит о сложной и интересной жизни. В её глазах застыла печаль. Она не была зла, или груба, нет. Просто одинока.

— Вы так смотрите на эту даму, будто она враг короля.

— Кто это?

— Это бывшая тень гвардейского корпуса в Драгории, Таная Карс. В войну