Червь-4 - Антон Лагутин

Старческая хрипотца пронеслась лёгким сквозняком через всю улицу:

— Это он! — крикнула старуха. — Он вернулся!

Дрюня ничего не ответил, и даже носом не повёл. Он уверенно шагал к намеченной цели, не обращая ни на кого внимания.

Показался деревянный дом Эдгарса, прячущийся в тени огромного дуба. В этой тени мы нашли и лошадь, мерно пожёвывающую травку. Одну. Других лошадей не видать, да и чего Эдгарсу заводить целую конюшню?

На этой печальной ноте мы встали у запертой двери.

— Я постучусь.

Дрюня уже собирался ударить кулаком по крепким доскам, как я его резко остановил.

— Не надо! Он испугается тебя. Нам еще не хватало сердечного приступа или еще чего хуже.

— Да, ты прав. Я не подумал. Я для него мёртв.

— Верно, а я — жив. Я и постучу.

Я уже собирался тукнуть кулаком по крепким доскам, как вдруг Рыжая меня остановила.

— Инга, не смей! Или ты считаешь, что выглядишь куда лучше Андрея?

Я прислушался к женским словам. Вначале осмотрел себя с ног до головы, затем Дрюню. Так же — с ног, до головы. Рыжая права, мы — два уродца, вокруг которых кружили мухи и пахло смрадом вечно сочащегося из тела Дрюни гноя.

— Отойдите от двери, — Рыжая встала между нами, а когда уже собиралась ударить кулаком по крепким доскам, сказала нам: — Спрячетесь. Вон там, в тени. Нечего старика пугать.

Мы послушно ушли с веранды и укрылись в тени дуба, встав рядом с лошадью. Кобыла даже не обратила на нас внимание. В её голове царила полная пустота, изредка содрогающаяся порывом сорвать новый пучок травки.

Рыжая постучала в дверь.

Тишина. Дом даже лёгким шорохом не откликнулся. Ни кряхтений, ни старческих попёрдываний.

Рыжая снова стукнула в дверь, но гораздо сильнее.

Из окна с торца дома донеслось недовольное ворчание. Загрохотали половые доски.

— Чего вам?

Это был голос Эдгарса. Старик подошёл к двери и, не дожидаясь ответа, отварил её.

Ворчливое лицо вытянулось от удивления. Кого-кого, а Рыжую он точно не ожидал увидеть на пороге своего дома. А что будет, когда он увидит нас!

— Осси? — чуть заикаясь, вымолвил Эдгарс, — что ты… тебя послал Борис? Что ему нужно?

— Эдгарс, успокойся. Меня никто не посылал. Я пришла сама. И я не одна.

— Не одна? Ты кого-то привела? Зачем?

— Да, я пришла с Ингой.

— С Ингой? И где же она?

— И с Андреем.

Старик вдруг стал статуей. Так и замер на месте, погрузившись в тишину. Я даже не слышал сопения его огромного носа. Даже губы не шелохнулись.

— Эдгарс, — Рыжая решила нарушить медленно обволакивающую пустоту. — Ни каких шуток.

— Весть… — голос Эдгарса дрожал, старик заикался, — … весть правдива? Это правда?

— Да. Правда. Ты готов с ним встретиться?

Старик гордо выпрямился, стряхнул невидимые крошки со своего серого костюма, дёрнув за подол пиджака выпрямил складки. Словно готовился ко встрече с каким-то величайшим правителем. Усеянный каплями пота лоб говорил о его сильном волнении.

Дрюня вышел из тени. Брови старика тут же поползли вверх от изумления, рот приоткрылся. Следом вышел и я, от чего Эдгарса зашатало на месте. Рыжая подхватила обмякшее тело и втащила внутрь дома. Мы нырнули следом.

В душном доме обстановка была куда лучше, чем в местных «хибарах», в которых мне довелось побывать. По центру комнаты — огромный круглый стол, окружённый четырьмя стульями. Рядом стояло добротное кресло, искусно вырезанное из массивного дубового корня, в которое Рыжая усадила Эдгарсу.

Дрюня встал напротив окна, накрыв старика тенью.

— Здравствуй, Эдгарс, — сказал Дрюня, сложив на груди руки.

Внимание старика было полностью приковано к огромной фигуре, загородившей окно. На нас он даже и взгляда не кинул.

— Всё это время я считал, — старик говорил медленно, проговаривая каждое слово, — что борюсь со злом. Но… они убили тебя! Борис и его шайка… они убили тебя! Я видел труп!

— Они меня не убивали. Они убили другого.

— Кругом одно враньё.

Отчасти старик был прав. Дрюня явно врал. Рассказывать всю правду он не собирался. Свою легенду он сочинил давно, это чувствовалось в ровности его повествования.

— Я догадываюсь о том, — продолжил он, — что ты в курсе о моей способности обращать людей в себе подобного.

— Да, я изучал это явление. Видел твои творения! — вдруг взревел старик. — Они лежали у меня на столах, а в соседних кабинетах лежали трупы жителей нашей деревни!

— Я защищался! Превратил случайного прохожего в себе подобного и подкинул его шайке Бориса.

— Ты принёс в жертву невинного… Они выпотрошили его на площади, сняли кожу… Ты…

Разгневанный старик впился крючковатыми пальцами в деревянные подлокотники, попытался выскочить из стула, но сумел лишь оторвать зад, после чего плюхнулся обратно на кожаную обивку.

— Эдгарс, я вынужден был выживать. Я не мог раскрыться.

— Ты создал армию! Против нас! Наши люди умирали! Те немногие, кого я знал… ты превратил их в монстров…

Дрюня вдруг отскочил от окна и взревел на весь дом:

— Борис со своими дружками убил меня! — Дрюня виновато моргнул. — Вернее, пытался убить меня! Я не мог им противостоять в одиночку.

— И после всего, что произошло, ты наивно полагаешь, что народ вновь будет тебе рукоплескать и скандировать: Великий Андрей?

— Нет. Но власть вновь окажется в моих руках. Можешь не сомневаться.

— Я и не сомневаюсь, но люди… люди озлоблены и напуганы. Сейчас ты здесь, в безопасности и тишине, а там, в Оркестре идёт полным ходом подготовка к великому сражению.

— Мы можем остановить всё.

— Мы? — протянул старик. — Кто мы? Ты привёл сюда свою армию⁈ Ты вздумал всех нас погубить!

Старику хватило сил вырваться из мягких объятий стула. Его тело содрогалось от злости, сжатые в кулаки руки тряслись.

— Эдгарс, нет! — крикнул Дрюня. — Как ты мог подумать обо мне такое! Мы пришли втроём! Пришли к тебе за помощью.

— Вы… — Эдгарс глянул