Молочник - Владимир Алексеевич Абрамов

Примерившись, я прямо губами присосался к вымени кобылы. Жеребёнок, видя, что кто-то невидимый посасывает молоко, тут же оживился, видимо, почуял конкуренцию, и ухватился губами за второй сосок.

Кобыла нервно переступила копытами, видимо, что-то заподозрила. Ну да, она же чувствует, что молоко пьют в два горла, а видит только одного проглота.

Ох, мироздание! Это сказка… Единорожье молоко оказалось невероятно вкусным. Ничего вкуснее, восхитительнее и прекрасней я никогда в жизни не пробовал. Взрыв вкусовых красок, тепло и счастье, закачанное напрямую в вены, сказочная феерия… Нет слов, чтобы описать всю ту радость, которую я получил, попробовав этого молока. Оно воистину Волшебное! Как говорили в рекламе: «И пусть весь мир подождёт!».

Жеребёнок оторвался от вымени, уставился на меня так, что складывалось ощущение, будто он меня видит. Он игриво боднул головой меня в бок, отчего ощущения окрепли. Кобыла как-то подозрительно напряглась. Я оторвался от вымени и осмелился выглянуть из-под брюха самки единорога, тут же встретился взглядом с офигевшей кобылой, которая выгнула шею влево и с удивлением рассматривала меня. Вот уж не думал, что лошади, пусть и волшебные, могут выглядеть столь удивлёнными.

— Мамочки! — испуганно пропищал я, осознав, что меня точно видят.

Кобыла угрожающе заржала и стала пятиться в сторону боком, она начала поворачиваться ко мне передом и занесла копыто. Явно животное не погладить им меня собралось. Я испугался. Воздух превратился в патоку, восприятие многократно ускорилось, отчего казалось, будто время замедлило бег.

В этот момент сбоку раздалось громкое жалобное ржание. Оно было настолько истошным, что сразу становилась понятна вся глубина боли, испытываемая единорогом. Это, и то, что жеребёнок оббежал кобылу и теперь находился с её правого бока, отвлекло его мать от продолжения экзекуции.

Краем зрения я обнаружил причину ржания единорога. Крупный самец взвился на дыбы, а сзади него стоял радостный Олливандер, у которого в руке был зажат пучок волос из хвоста того самого самца с огромным витым рогом.

Единороги встрепенулись.

Самец опустил передние копыта на землю и мощно лягнул назад задней левой ногой. Хоть Олливандер пытался увернуться, у него это не получилось — удар коня оказался точным, он угодил Гаррику прямо в грудь.

После чего единорог ещё раз заржал и рванул с места в карьер. За ним сорвался остальной табун.

Повезло… А ведь я был на волосок от смерти. Ни одного защитного заклинания не знаю, оружия нет, да даже если бы и было, Гаррик мне объяснял, что единорогов убивать нельзя, за это полагается серьёзный срок в Азкабане. Оливандеру тоже повезло, ведь единорог мог вместо удара копытом насадить волшебника на рог, как и кобыла могла подобное сотворить со мной.

Как только табун скрылся за деревьями, я отмер, поднялся с четверенек на ноги и поспешил к мастеру палочек. Он лежал на земле, ухватившись руками за грудь, и тихо стонал, но пучок волос из ладони не выпустил.

— Мастер, вы как? Живы?

— Колин, что ты там делал? — прохрипел Олливандер.

— Эм… — мне вдруг стало стыдно, отчего покраснел. — Мо-молоко п-пил… — тихо и сбивчиво пробормотал я.

— Молоко? — удивился Оливандер. Казалось, он даже позабыл о повреждённой грудной клетке. — Кхе-кхе-кхе! — кашляя и хрипя, засмеялся он, ухватившись руками за грудь. — Молоко… Я тебя за шерстью посылал!

— Пить хотелось, — жалобным тоном попытался оправдаться я.

— Кхе-кхе-хке! — вновь зашёлся в кашляющем смехе мастер палочек, кривясь от боли. — Ох! Ну и ученик у меня… Достань в кармане портал.

Я вынул из указанного кармана веточку-портал и вложил её в руку Олливандера, сам продолжал её удерживать. Мастер произнёс слово-ключ, и мы тут же переместились в его лавку.

— Мистер Олливандер, может, колдомедиков вызвать?

— Не надо, — отмахнулся он. — Лучше помоги мне встать.

Кое-как удалось поднять старика на ноги. На него было больно смотреть.

— Ничего, сейчас заклинание для фиксации костей наложу, внутренние кровотечения уберу, приму пару капель Рябинового отвара и буду как новенький, — доставая палочку, успокоил меня Олливандер.

И правда, чары и зелья ему помогли. Старик на глазах оживал, уже не выглядел так, словно вот-вот отправится на реинкарнацию.

— Медицинским чарам буду учить тебя позже, — с улыбкой посмотрев на меня, произнёс Олливандер. — Это же надо! Напиться единорожьего молока… Колин, ты хоть знаешь, что только что продлил себе жизнь минимум лет на пять?

— Эм… — я с недоумением посмотрел на мастера, и поправил дужку очков. — Это как?

— Молоко единорогов обладает невероятными по силе целительскими свойствами, — начал пояснять мастер. — Оно способно возвращать молодость старикам, исцелять серьёзные болезни и продлевать жизнь. Только добыть его почти невозможно, а купить совершенно нереально.

— Оно такое вкусное… — мечтательно протянул я, припомнив невероятный букет единорожьего молока. — Моя прелесть!

— Ох, повезло тебе, сорванец! — в голосе Олливандера слышалась добродушная насмешливость. — Мало кто из волшебников во всём мире может похвастать тем, что пробовал такое молоко. Только, Колин, напомни, что ты должен был делать?

— Не знаю, — пожал я плечами. — Вы не сказали. Чары наложили, а потом я вас не видел. Сидел в засаде, думал, что делать…

— Хм… Что же, в этом есть доля моей вины, — покивал волшебник. — Забыл провести инструктаж, слишком увлёкся демонстрацией чар. Да ещё с маскировочными чарами сэкономил. Рассчитывал, что нескольких часов действия будет достаточно, не ожидал, что единороги задержатся. Зато сколько волос я выдрал из хвоста того жеребца! — последняя фраза звучала радостно, и так, будто старик хвастается.

— Мастер, а что, каждый раз так волосы собирать приходится? — с опаской вопросил я.

— Нет, что ты, — легкомысленно ответил Олливандер. — В прошлый раз от единорога я успел убежать.

— Но они же шустрые!

— Ещё какие! — с гордостью протянул Гаррик. — Но, к счастью, по деревьям лазать не умеют. Мне пришлось весь день просидеть в кроне дерева, уж больно вожаку табуна не понравилось, что у него выдрали треть хвоста, всё караулил меня.

— Простите, мастер, но вы уже не молоды…

— Это да, — с лёгкой грустью согласился Олливандер. — Но то было лет семь назад. Одного пучка волос хватает на много палочек. Так-то жить захочешь,