Дважды одаренный. Том V - Элиан Тарс

Полковник Алтуфьев колючим взглядом уставился на Алису сверху вниз. Я уж было хотел встать между ними на правах сопровождающего, но вдруг почувствовал, как участилось дыхание одного из гостей.

Да, я наблюдал через поисковое заклинание за окружающим пространством и в первую очередь за тем бородатым щёголем, который всё это время прожигает меня взглядом.

Сейчас он, пыхтя как паровоз, направляется к нам.

И спешит сюда явно не с добрыми намерениями.

Глава 25

— Судари и сударыни, добрый день! — быстро поздоровался подлетевший к нам бородатый щеголь. Совсем он о манерах не забывал — даже отвесил поклон полковнику Алтуфьеву, кивнул другому мужчине из свиты полковника и подарил «их» женщинам легкую полуулыбку.

Скрипнув зубами, он бросил в мою сторону недобрый взгляд, а затем сосредоточил все свое внимание на моей сестре.

— Ваше сиятельство, Алиса Ярославна, прошу меня простить, но я невольно стал свидетелем вашей беседы, — решительно произнес он. — Полагаю, вы продолжаете благоволить этому… — он пренебрежительно глянул на меня и вымолвил: — человеку. Даже пришли с ним сегодня на церемонию, хотя я тоже вас приглашал! Я нахожу это удивительным!

— Отчего же? — с застывшей на лице полуулыбкой спросила у него Алиса.

Я чувствовал, как в источнике моей сестрички бушует мана. Сдерживаться ей становилось все сложнее и сложнее.

Впрочем, и не только ей — ратники Резановых тоже едва ли не зубами скрипели от недовольства с тех пор как Алтуфьев завел свою шарманку. Сейчас же, казалось, за нас с Алисой они готовы разорвать бородатого щеголя голыми руками.

— Ваше сиятельство, — мягко обратился я к сестре и на глазах у всех потянул ее за локоток, чтобы она повернулась ко мне. Тепло улыбнувшись, я продолжил: — Не будете ли вы так любезны представить нам этого сударя? — я взглядом указал на бородатого.

Я почувствовал как и внутри бородатого скаканула мана. Он подался вперед и прорычал:

— Я и сам могу представиться, не обременяя ее сиятельство. Перед тобой стоит боярин Глеб Вадимович Хмельницкий! — он выгнул грудь.

А затем, спохватившись, обозначил поклон графине Распутиной и Алтуфьеву с его группой поддержки.

— Александр Ярославич Егоров к вашим услугам, Глеб Вадимович, — кивнул я ему и ровным тоном продолжил: — Слышал с вашим родичем в прошлом месяце приключилась неприятность. Примите мои искреннее соболезнования.

Хмельницкий на секунду замер, переваривая услышанное, а затем побагровел от гнева. Пусть его родственник, с которым я познакомился во время своего прошлого светского выхода, был таким же мерзким типом, как и сам Глеб Вадимович, участь его печальна. Право слово, лучше бы его волки в лесу съели, чем становиться жертвой культистов-демонопоклонников да еще и во время светского приема.

И все же тот громкий случай достоянием широкой общественности не стал — в глобале нет никаких подробностей «несчастного случая», случившегося с молодым Маратом Архиповичем Хмельницким. И, полагаю, аристократская вежливость не позволяет лишний раз поднимать эту неоднозначную тему, к тому же в присутствии других бояр Хмельницких.

Но разве такие мелочи будут меня сдерживать, когда какой-то леший смеет грубить мне и моей сестре?

— Оставь их себе, — процедил боярин Хмельницкий и снова повернулся к Алисе. — Вы отказались пойти со мной на эту церемонию, ради чего? Чтобы прийти с ним?

— А почему я должна была идти с вами? — хмыкнула Алиса.

— Потому что я сделал вам предложение! — громко воскликнул он.

Изобразив удивление, я повернулся к Алисе и выпалил:

— Ваше сиятельство, вы помолвлены?

Алиса снова повернулась в мою сторону и, улыбнувшись, тепло проговорила:

— Ну что вы такое говорите, Александр Ярославич? Конечно же нет. Я бы вам обязательно сообщила, если мое сердце бы было занято, — она беззаботно хлопнула ресничками.

Я едва не расплылся в улыбке, наслаждаясь актерской игрой своей сестрички. И ведь как правильно подобраны слова и интонация? Если знать, что я ее старший брат — фраза Алисы будет восприниматься так, будто юная графиня не смеет заводить отношения без одобрения мужчины-родственника.

Но если не знать этого, смысл будет совершенно иным.

— Фух… рад слышать, — выдохнул я и добавил: — А то не хотелось бы, столкнуться с неожиданными неприятностями.

— Ну что вы такое говорите, — чуть приблизившись, Алиса коснулась моего плеча своим, — никаких неожиданностей в этом вопросе не будет, — она уставилась в глаза боярину Хмельницкому и твердо произнесла: — Ваше предложение я отвергла еще в том году. Я выйду замуж только за того, кто сможет покорить мое сердце. И только в том случае, если этот человек согласится на матрилинейный брак и войдет в род Резановых!

Что ж… только что мы во всеуслышание объявили официальную позицию рода Резановых относительно будущего моей сестры. Сделали большой шаг к светлому будущему.

Алиса гордо вздернула голову и повернулась к Алтуфьеву.

Улыбнувшись, она произнесла:

— Прошу прощения, Иннокентий Романович, нас прервали. На чем мы остановились? — сестричка изобразила задумчивость, а потом снова улыбнулась и проговорила: — между нами возникло какое-то недоразумение, но пусть оно останется в прошлом. Верно?

Сестра пронзительно посмотрела на полковника.

— Да… — ответил он, переводя взгляд с нее на меня, а с меня на Хмельницкого. — Я сопроводил наших курсантов на церемонию. По традиции, члены одной боевой группы должны принимать награду вместе, так что оставлю ребят вам. Всего хорошего.

Он откланялся, властным кивком велел Тельцу и остальным присоединиться к нам и поспешил ретироваться.

Хм… не хочет оказаться замешанным в чужом скандале? Типа самому прийти поёрничать это нормально, а как появилась третья сторона с сомнительной репутацией и еще более сомнительным поведением — лучше ретироваться?

Однако далеко отойти полковник Алтуфьев со своими прихвостнями не успел. Он сделал буквально пару шагов, прежде чем его окликнул боярин Хмельницкий:

— Иннокентий Романович, прошу вас, подождите пожалуйста.

— Слушаю? — нехотя обернулся полковник Алтуфьев.

В глазах Хмельницкого сверкнул недобрый огонек, и он произнес:

— Я прошу вас засвидетельствовать мои слова. Я считаю, что графский род Резановых нанес мне глубокое оскорбление. Ее сиятельство отказала мне — боярину Российской Империи в чести сопровождать ее сегодня на этом светлом празднике. Я мог бы стерпеть отказ, приди она с родственником, вассалом или даже ратником. Конечно же я ничего не сказал бы против, если бы ее сопровождал другой аристократ. Однако же вместо меня она выбрала