Предатель. Больше не твоя - Аелла Мэл

— Она этого добилась. Я ухожу, — отвечает Ди безразлично, словно робот. Никакой реакции.

— Ты не можешь бросить моего сына! Не можешь! Он готов на всё ради тебя, а ты так с ним поступишь? — мама повышает голос.

— Мама, хватит! Мы сами разберёмся, что нам делать. Не вмешивайся!

— Почему не вмешиваться? Чтобы после её ухода смотреть, как ты губишь себя?

— Мама! Не вмешивайся! Отец, скажи ей, чтобы не лезла! Пусть молчит!

— Медина, сын прав. Отойди в сторону и не влезай в отношения мужа и жены, — строго говорит отец.

— Нет! Я не собираюсь сидеть на могиле своего сына. Не хочу терять своего ребёнка! Она поймёт меня, когда родит своего!

— Моего, — шепчет Ди и вылетает из дома.

— Дочка! — кричит отец, бросаясь вслед за ней.

— Мама! — хватаю мать за руку. — Не вмешивайся, последний раз прошу!

— Но…

— Нет, мама! Иначе я уйду вместе с ней и ни шагу больше не сделаю в этот дом! — отпускаю её и бегу на улицу искать Ди. Слышу за спиной шаги — все идут за ней.

— Дядя Мурат, почему всё так? — слышу её плач. Замираю. Она сидит спиной к нам, плачет, а отец рядом.

— Я всего лишь прошу его отпустить меня. Я не хочу больше создавать с ним семью. Не смогу!

— Дочка, ты так сильно ненавидишь его?

— Нет, дядя! Я не ненавижу его. Ваша жена права, его вины нет в произошедшем, но… Я не могу! Просто не могу!

— Не можешь что, дорогая? Как отец, я очень хочу счастья для своего сына. А как посторонний наблюдатель, понимаю тебя и твои чувства. Но, дорогая, если нет ненависти, почему не хочешь дать вам шанс? Вдруг то, что произошло, только укрепит ваши отношения?

— Дядя Мурат… Я правда не хотела говорить. Не хотела, чтобы вы чувствовали ещё больше вины. Но раз меня не хотят отпускать, придётся рассказать.

— Что? — отец хмурится. Сжимаю кулаки. Не знаю, чего ожидать. Это то, что она скрывала. То, что уничтожит меня и мою семью. Что это?

— Ваша жена сделала всё это со мной, защищая своего ребёнка… А я… А я не смогла, дядя Мурат. Я не смогла спасти свою девочку, — шепчет она в тишине, и у меня подкашиваются ноги.

— Я ждала Эмиля семь месяцев. Пока носила нашу дочь под сердцем. Было тяжело, учитывая состояние бабушки, но я делала всё, чтобы спасти её, но не смогла. Я родила её на восьмом месяце беременности… Мёртвую. Она не выжила, дядя Мурат. Я не смогла спасти своего ребёнка, как это сделала её бабушка. Я оказалась слабой по сравнению с вашей женой. Я оказалась недостойной быть матерью. И считаю, что не имею права на это, раз не защитила её.

— Дочка… — голос отца дрожит. Его рука, лежащая на её плече, тоже дрожит.

— Что я наделала? — шепчет мама в ужасе.

Вижу, как Ди резко оборачивается к нам. Глаза полны слёз. Как реагировать на это? У меня должна была быть дочка. Дочка, которая умерла по моей вине. Дочка, которую я не спас от своей семьи.

— Ди! — делаю к ней шаг, но она убегает, отрицательно качая головой.

Ноги подгибаются. Голова кружится, и я опираюсь на подоспевшего Сабира. Она была права — я не прощу себя и свою семью за это. Они и я стали виновниками смерти моего ребёнка. Вокруг тишина, лишь всхлипы матери. Отец сидит с опущенными плечами. Братья держат маму. Алина с ужасом смотрит на всех.

Моя Ди была беременна. Она носила моего ребёнка. Нашу дочку. И я не был с ней рядом, когда она потеряла её. Я никогда не был рядом, когда она нуждалась во мне. Я раз за разом предавал её. Подводил. Я недостоин её…

В этот момент мир рушится окончательно. Всё, во что я верил, все мои убеждения — прах. Я потерял не только жену, но и ребёнка, которого даже не знал. И самое страшное — я потерял право называться её мужем.

— Ди! — кричу, заметив, как она бежит к дороге, а не к дому. Слишком поздно очнулся, идиот!

Бегу искать её и нахожу только через десять минут. Но что я вижу… Она в объятиях Акбара. Он нежно гладит её по голове, обнимает, а моя Ди… позволяет это! И сама отвечает на его объятия.

— Пошёл вон! — рычит на меня этот парень.

— Эмиль? — шепчет она, оборачиваясь. — Пожалуйста, уйди…

Делаю шаг к ней, но она прячется за спину Акбара, нанося этим удар под дых.

— Она сказала уйти! Что тут непонятного? Хватит причинять ей боль! Твоя семья только и делает, что ранит её раз за разом. Оставьте её в покое!

— Ди…

— Уходи, — шепчет она со слезами на глазах.

— Ладно, — сдаюсь, отступая. — Как скажешь… Я… подпишу документы на развод. Я отпускаю тебя, моя Ди… Отпускаю…

В последний раз смотрю на неё, впитывая её образ, отворачиваюсь и ухожу. Она имеет право на всё. Право отвергать меня, право не хотеть быть со мной. Имеет право…

— Где Диана? — спрашивает встревоженный отец.

— Ушла, — отвечаю безразлично. — Я отпустил её, отец. Она свободна от нашей семьи. От меня.

— Как отпустил? — взрывается Расул.

— Вот так. Просто отпустил. Я хочу спать. Всем спокойной ночи, — шепчу и поднимаюсь к себе.

Беру фотографию моей Ди, ложусь на кровать и… Что дальше? Ничего. Я потерял всё: жену, дочь, семью. Жить? Зачем? Для чего? Для кого? Ничего не хочу. Ничего…

Утром молча провожаю Акбара, который забирает вещи Дианы. Мне больше нечего сказать. Плевать на злобу в его глазах, на просьбы матери поговорить с Дианой, на уговоры отца, на слова брата, который трясёт меня и умоляет вернуть жену. На всё плевать.

— Я уезжаю, — объявляю вечером, спускаясь с вещами.

— Сын, подожди…

— Отец, я уезжаю. У меня много работы.

— Эмиль…

— Да, — безразлично смотрю на маму.

— Сынок, прости меня. Умоляю, прости. Если бы я могла вернуться в тот день, я бы не сделала этой глупости. Я бы…

— Хорошо, — киваю ей. — Сабир, подбросишь до аэропорта?

— Брат…