Хозяин оков VIII - Павел Матисов

пока не собираюсь. Попробую почистить свои телесные контуры. После работы над Амарантэ я немного научился различать телесные, магические контуры и прочие. Контуры, отвечающие за Запечатление, тоже теперь найду, если надо будет работать с Лунными. Планировал на зеленом ранге заняться, но пока что брать новую планку рановато. Думаю, мы с тобой справимся, если будем действовать вдвоем.

— Фух, если от меня требуется только держать Линзу, то я справлюсь. Наставник, будьте осторожны!

— Обязательно. Для начала — старые добрые черные осколочки…

Я поглотил несколько темных камней и проследил за тем, чтобы Тьма поселилась подальше от порченных проклятьем контуров. Темная стихия вернулась в мою ауру и сразу прижилась, словно родная. Сколько раз я уже от нее избавлялся, но все время возвращался. Словно лудоман, который не в силах остановиться перед тягой азарта.

С другой стороны, я столько раз прыгал от тьмы к свету, что научился отделять зерна от плевел. Понимать, где мои истинные мысли и желания, а где оскверненные — с привкусом темной стихии. Не сказал бы, что научился ей идеально противостоять, но если не налегать на осколки и не прокачивать Тьму, то терпимо. Превратиться в монстра не должен.

Долгих приготовлений нам с Лейной не требовалось. Мы с мелкой поглотили по обычному осколку и взялись за операцию. Эббот на пределе своих возможностей удерживала четверную Магическую Линзу, которую тренировала на досуге. Я же вложил всю свою мощь в тонкий Магический Щуп.

Выходило все равно слабовато для работы с контурами, отвечающими за магию, да и до телесных я еле дотягивался, но раз уж решился, нельзя сворачивать с пути.

Походило на то, словно я смотрю через кривой потрескавшийся микроскоп на тонкую, едва уловимую плату и пытаюсь припаять миниатюрные контакты стандартным громоздким паяльником. В теории возможно, но на практике сделать это неимоверно сложно. Тем более, не повредив остальные контакты или не запаяв целый ряд.

— Режу! — решился я. — Ни пуха, ни пера… Ты должна сказать: «к ксаргу».

— К ксаргу! — подхватила мелкая.

Я прошелся Щупом по тонким контурам телесной ауры, на которых висели дрянные бляшки проклятья. К сожалению, не всегда удавалось выжечь только наросты. Порой мой грубый секатор проходился по моим личным аурным контурам. Оставалось надеяться, что ничего страшного в их уничтожении не будет.

Процесс вышел достаточно продолжительным. Аура сжималась в комок, контуры прятались от моего Щупа. Действие инстинктивное, с которым невозможно толком бороться. Работать было неудобно, поскольку мне приходилось наклонять голову и смотреть на свою грудь под углом.

Спустя пару часов кропотливой работы я закончил с основными проблемами на телесной ауре. В душе болезненно ныло и свербело.

Остался большой жирный пласт наслоений проклятья, который я никак не мог отделить от здоровых аурных контуров. Мне это дело надоело, так что я плюнул и резанул как смог. Первые удалось убрать без проблем, а вот на одном из участков меня пронзила резкая боль.

Я задохнулся, не в силах вымолвить ни слова. Боль так же легко и внезапно ушла, как и пришла.

— Наставник⁈ Наставник, с вами все в порядке⁈

— Бывало… и хуже, — проговорил я, с трудом шевеля губами. — Осталось всего немного. Последний рывок…

Я попытался поднять руку… и не смог! Затем от ужаса дернул ногой, но и она осталась лежать неподвижно на капитанской кровати. Мое тело меня не слушалось!

— Гурдова отрыжка! — воскликнул я.

Меня почти полностью парализовало! Все, на что я был способен — это двигать шеей, вращать головой и глазами, да говорить.

— Наставник? Кажется, ваша рука начинает чернеть… Что мне делать? Позвать кого-нибудь⁈

— Кого мы позовем посреди моря? Здесь вокруг только рыба и эльфы, которые кроме как убивать ничего не умеют. Мы с тобой должны решить проблему, ученица. Я не могу поднять руку, поэтому Щупом придется орудовать тебе.

— Мне⁈

— Мы должны восстановить поврежденные аурные контуры, как это делали с Амарантэ. Не переживай. Операция известная. Я тебе подскажу, что надо делать. Вместе просчитаем нужную печать для удержания скверны. А потом ты исцелишь участок Тьмы, и аура восстановится.

— Я не справлюсь! Или что-нибудь напортачу! — отшатнулась девчонка в ужасе.

— Справишься, ведь ты — моя ученица. Верь в себя, как я верю в тебя. Тем более иного выбора у нас и нет.

— Я… приложу все усилия, наставник!

Не став тянуть время, мы приступили к моему исцелению от нанесенных мною же травм. Точно Мясник Мрадиш. Покромсал в своей ауре все: и нужное, и заразу. Наверное, на зеленом ранге мои шансы успешно справиться с проклятьем были бы выше, но поздно менять планы. Надо выпутываться из сложившегося положения.

Хоть я и старался вести себя уверенно, все-таки страх липкой лентой опутал меня с головы до пят. Вернее, большую часть тела я и не ощущал. Впервые я оказался в таком затруднительном положении. Когда не можешь пошевелиться — это страшно.

Ученица принесла бумагу с письменными принадлежностями. Какое-то время мы убили на просчет спектра Света, который подойдет для сдерживания моей Тьмы. Нам ведь не требовалось, чтобы произошла аннигиляция. Нужен барьер, чтобы направить Тьму в нужное русло.

Мои конечности постепенно чернели, но я старался на них не смотреть. Делали все второпях. Не слишком мне хотелось потерять свое тело, оставшись с одной головой.

Как только со спектром определились, приступили к работе. С большим трудом, но мне удалось сформировать четверную Линзу и выставить ее над собой. Лейна скормила мне парочку черных осколков и сформировала барьер из Света вокруг поврежденных участков.

Скверна охотно вцепилась в аурные контуры, а барьер не дал ей растечься по другим участкам оболочки.

— Приступай к лечению.

— Да, наставник!

Мой антиспектр Света мы знали прекрасно, поскольку от Тьмы я исцелялся не единожды, так что продолжили без промедлений. Лейна тоже была в этом плане достаточно опытной.

Ученица атаковала отдельный участок Тьмы Щупом со стихией Света и зажала со всех сторон. Со второй попытки ей удалось впрыснуть Свет во все щупальца заразы. Аура очистилась, контуры вернулись к родным узорам.

Я беспокоился первое время, поскольку никаких видимых изменений не происходило. Но затем мои конечности начали розоветь, и я смог шевельнуть пальцами левой руки. Затем чувствительность вернулась и к остальным конечностям. Постепенно я оттаивал от не слишком удачной операции.

— Еще побарахтаемся! — проговорил я, разминая затекшие ноги.

— Наставник, кажется, часть пятен на вашем теле стала