Шепоты дикого леса - Уилла Рис

— А вот и маленькие брехуньи пожаловали, — усмехнулся он — Или как это — колдуньи? Слыхал, что в этом может быть и правда. Вы что, не знали, что Хэллоуин только через месяц?

Хартвелл был заметно старше их. Два года назад он закончил местную среднюю школу и теперь учился в другой, за горой Шугарлоуф, общей между их городком и соседним. Мальчик переступил порог и, подавшись вперед, смотрел на Сару сверху вниз, будто вынуждая ее попятиться. Но она не стала. Сара будто приклеилась к земле, несмотря на то что дорогие кожаные мокасины уперлись в ее парусиновые кеды и ей совсем не нравилось, что Хартвелл стоял так близко.

— Мы не сладости выпрашивать пришли. Мы принесли мисс Морган ее варенье, — ответила Сара. Не было причин, по которым сердце Сары лихорадочно забилось бы, а над верхней губой выступил бы пот. И у Лу тоже не было повода стискивать ее руку и пытаться оттащить подальше. Хартвелл не отличался дружелюбием, это верно. Он был отъявленный хулиган. Но они втроем стояли почти в центре города перед лицом Господа и всех прохожих, и будь задира хоть трижды Морганом, он не осмелился бы им навредить.

— Тете сегодня нездоровится. Может, оттого, что она слишком часто ест эту хипповскую дребедень. У твоей мамаши хоть лицензия есть на все то барахло, которым она приторговывает из багажника, а, малявка? — спросил Хартвелл. Саре не нравилось, что он подбирался все ближе, как наклонялся, чтобы его лицо оказалось почти вплотную, и как при слове «малявка» ее щеку обдало его горячим дыханием.

— Ну же, пойдем, — настаивала Лу. На этот раз она не стала слушать возражения подруги. Да Сара и не собиралась возражать. Она позволила оттянуть себя обратно на дорожку, а оттуда — на тротуар и была рада, что Лу заставила ее отойти прежде, чем пришлось бы с позором сбежать.

Сбежать, потому что, когда Хартвелл наклонился, Сара прочла в его глазах, что он действительно посмеет ударить ее в центре города у всех на глазах… и никто не обратит на это внимания, потому что он — Морган, а она — всего лишь дочь хиппи, ведьмы, женщины, которая никогда не была замужем за солидным человеком.

— Когда я буду управлять этим городом, все изменится! — крикнул им вслед Хартвелл.

— Ты не в своем уме. Морган-Гэп будет таким всегда! — прокричала ему в ответ Лу, но только через несколько кварталов девочки почувствовали себя достаточно спокойно, чтобы замедлить шаг.

Глава двадцатая

Спала я плохо. Солнце уже встало, когда я оделась и спустилась завтракать. Я уже начала привыкать к жизни без кофеина, но утром вроде сегодняшнего, после наполненных страхом снов, я бы очень обрадовалась чашке кофе.

Я решила обойтись молотым цикорием, который подарила мне бабушка Лу, и стоя пила его, глядя в окошко задней двери, за которым виднелось диколесье. Двор был пуст, если не считать дятла — алое оперение на его голове и белое на кончиках крыльев промелькнуло, будто вспышка.

Я поняла, что от Хартвелла не следует ждать ничего хорошего, через пару секунд после того, как сама с ним встретилась. Воспоминания Сары мне для этого не были нужны. Они лишь подтвердили впечатление. Бедная Вайолет. Вот бы она могла сбежать так же легко, как Лу и Сара в тот день много лет назад.

Шарми нигде не было видно. Я не нашла его ни в спальне, ни на буфете, ни на спинке кресла, которое он облюбовал до такой степени, что я оставила там плед из бархатистой пряжи, чтобы мышонок мог использовать его как гнездышко. Иногда он пропадал на несколько часов, а потом появлялся вновь без малейшего намека на то, куда убегал.

Тишину нарушил шум автомобиля на въезде, и я вздрогнула, окончательно разбуженная нахлынувшей тревогой, за которую мне сразу стало стыдно. Что теперь, ждать беды от любого звука или посетителя? Так жить нельзя.

Из окна гостиной я увидела, что за «шевроле» припарковался полноприводный универсал Лу. Ее машину нельзя было спутать ни с чьей другой — наклейки с концертов и фестивалей покрывали не только бампер, но и каждый сантиметр багажника. Кроме концертных наклеек там еще был стикер со слоганом «Без вражды», языческий символ в виде спирали и радужный флаг.

Потом я увидела и саму Лу. Она вышла из автомобиля, в одной руке держа пакет вроде тех, что выдавали под покупки в скобяной лавке. Подняв голову, она подставила лицо солнцу, которое висело над верхушками деревьев позади домика. Прежде чем захлопнуть дверцу и пойти к крыльцу, она сделала глубокий вдох. В ее волосах мелькали знакомые разноцветные ленточки, а наряд из ярко-красной блузы с рукавами реглан и широких джинсов оказал на меня умиротворяющее действие. В моей перевернутой с ног на голову жизни Лу была единственным неизменным очагом комфорта.

Я уже подошла к двери, чтобы открыть ей: тревожные ощущения, оставшиеся после сна, развеялись.

— Мне позвонил Джейкоб. Ни с того ни с сего. В мастерскую. Сказал, что тебе нужна новая дверная задвижка и тебе, вероятно, не хотелось бы, чтобы ее привез он. — Она смотрела на меня вопрошающе, да и в голосе звучало недоумение, но спрашивать напрямую она не стала.

Я забрала протянутый пакет. Пока Лу заходила в дом, привнося с собой аромат деревянной стружки, который всегда ее сопровождал, и запах утренней росы, я заглянула в пакет. Там действительно оказалась новая медная задвижка — прочнее и больше той старой и расхлябанной, которая стояла на двери сейчас, — и пара болтов с отверткой, чтобы ее установить.

— Старушка Сью снова на ходу, — продолжила Лу, указывая на «шевроле», припаркованный у дома.

— Джейкоб отвез ее в город, к автомеханику. Там ее подлатали, чтобы я могла на ней ездить.

— Хм. Что-то Джейкоб вдруг зачастил с добрососедскими жестами, — заметила Лу. — На моей памяти его никто и ничто, кроме деревьев и растений, особенно не интересовали.

Она многозначительно приподняла бровь, и на это, как и на ее столь же многозначительную полуулыбку, я никак не отреагировала. В моей жизни и без того царил бардак — не нужно было добавлять к нему еще и своднические намеки подруги.

— Когда мы вчера вечером вернулись сюда за его джипом, то увидели, что кто-то побывал в доме, — сказала я. Чтобы поскорее ввести