Нулевые, боевые, пенсионные. 2000–2010 годы - Юрий Николаевич Безелянский

1 октября – Если горы не идут к Магомеду, то Магомед сам идет к горе и холмам. Так вот я в роли этого Магомеда: ищу новые площадки. В конце сентября выступал и подписывал свои книги в «Молодой гвардии», по нынешним временам неплохо – 26 книг. Потом магазин «Москва», там подписал 23 книги. А Ще ездила по делам в «Москвичку», и там доброхоты встретили ее словами:

– Вы из Парижа вернулись?

– Почему вернулась? Я там живу, – обозлился Щекастик.

И новость: закрылось издательство «Жираф». Книга не вышла, аванс можно не возвращать, и привет из далекого Серебряного века. Горевать некогда, приступил к Фридриху Ницше.

10 октября – стремительно сокращается световой день, и я от этого страдаю. Сокращается время работы, и возникает проблема вечера, что делать? Сидеть в кабинете под лампой – темновато. Читать – напрягать голову, но пришлось прочесть всю книгу Даниэля Галеви о Ницше. Плохо. Длинно, занудливо, путано. Я предпочитаю текст сжатый, сконденсированный, динамичный…

4 октября пригласили в программу «Домино» на тему «Обратная сторона секса», ведущие – Ханга и Ищеева. Перед съемкой схватка со сценаристкой. Я хотел говорить по-своему, а она настаивала на своем варианте. Другие не возражали, ни эксперт Анатолий Вассерман весом в 106 кг, знаток из Одессы, ни певица Лобода из группы «Виагра». Я должен был быть последним и подвести итоги программы. Уже приготовился выйти, чтоб воссесть на центральный диванчик, как погас в студии свет. Что-то произошло и программу отменили. Я так и остался на старте. Передо мною извинились, но тем не менее на следующий день я написал комментарий «Домино и террор», но на газетную полосу он не попал из-за резкости суждений. Но Бог с ним! И вряд ли мой комментарий мог остановить шествие по телеэкранам «ментов», «оборотней», «вампиров» и «бригад» со звоном от «разбитых фонарей»…

Через тройку дней с Ще выбрались в Коломенское, где были много лет назад. День был сухой, солнечный, с желтыми листьями, и мы неплохо погуляли. Набрался сил, и снова Ницше…

15 октября – я люблю точность в делах: отдал-обещали-напечатали. А когда идет мурыжево, то как-то противно, – или я стал капризным с признаками звездной болезни? Короче говоря, разозлился и свою злость вылил в строках:

Жизнь катилась и катится,

Но все не так, как колобок.

Порою так тоска накатится,

А то прихватит левый бок.

И от надежд одни осколки

Хрустальным светом бьют в глаза.

И ты – овца. А рядом волки.

И надвигается гроза.

Ты беззащитен перед всеми:

Тебя задвинули, как стул,

И вместо «Тэффи» или «Грэмми»

Тебе достался «Ка-ра-ул!».

Кричи, мой бедный, старый Йорик!

На помощь некому бежать.

Ты – парус одинокий в море.

Тебе тонуть. И погибать…

Все это написано, можно считать, за пару минут. А пока парус полощется на ветру, нас с Ще пригласили на благотворительный обед в Союз журналистов Москвы в ресторан на Старом Арбате «Хард Рок». Три часа ели, пили и произносили всяческие речи.

Борщ, лосось, блинчики с икрой, кофе, пирожные, вино, шампанское (на деньги не бедного Союза журналистов, а правительство столицы отщипнуло кусочек от своего бюджета). За столом журналисты и артисты: Алексей Локтев («Я шагаю по Москве»), Стеблов, Конюхова, Гребенщикова, Меньшикова, Вера Васильева. Из работников пера выделялся Георгий Зубков. Мне все это действо было до фонаря, а Ще немного развлеклась, и я был рад за нее…

13-го выступал в библиотеке им. Погодина, за метро «Семеновская». В зальчике человек 25 и слушали внимательно. Возвращался вместе с одним читателем, он – фронтовик, увлекается историей, но напечататься никак не может. Проблема…

19 октября – в «ВМ» Блок и Любовь Дельмас. Звонок из «Пентхауза»: ждут материалы.

17-го поехал в РИА «Новости» на Зубовскую на запись «Апокрифа». Программа «Опасные связи» (слово «любовницы» начальство запретило, а вот «киллеры» – пожалуйста, такие ныне нравы). Два основных говоруна были слабые (и даже режиссер по фамилии Учитель), а я с Волгиным, Третьяковой, Лилей Гущиной сидел на лавочке и подавал реплики. Неинтересно все это. Интересна была лишь Мария Розанова, с которой столкнулся перед съемкой, она сидела одна, на стуле, и выглядела печальной и одинокой. Я хотел к ней подойти и поговорить, но почему-то застеснялся (спустя годы написал о ней небольшое эссе «Мария Розанова: сторонница матриархата, Кассандра и немножко ведьма» – «Огни эмиграции», 2018).

23 октября – в запись 19 октября не вошел Оскар Уайльд, напечатанный в «Вечерней Москве», и выступление на Ленгорах в МГУ по приглашению профессора Михайловой. Собралось 16 человек: 8 студентов-филологов старших курсов и 8 профессоров (все они читали мои книги и публикации, и им было интересно узнать этого неожиданного автора поближе). Что-то вроде экзамена перед профессурой. И я выдержал его, кажется, на пятерку, судя по откликам. По приезду рассказал Ще, своему домашнему филологу. Она была в восторге: «Тебя признали в университете!» И тут же фавор: приезжал курьер от «Пентхауза», привез журнал с публикацией о Феллини. И университет, и гламурный журнал! А я сетую на «Одинокий парус в море». Прибедняюсь, значит?..

20 октября – Звенигород. На выступление пришло 23 человека, я выбрал тему «Любовные истории из ЖЗЛ» – от Наполеона до Хармса, казалось бы, но публику расшевелить не удалось, возможно, в зале собрались одни тупые чиновники с тупоголовыми женами? О Наполеоне, возможно, что-то слышали, а кто такой Даниил Хармс, им неведомо совсем. Но это мелочь, главное: отдохнули…

28 октября – с подачи Эдуардо ездил в медицинский еврейский центр «РАМБАМ». «Прикрепился», и теперь можно лечиться бесплатно. Подарил две книжки главному врачу. Книги давно стали валютой или сезамом, который открывает двери. Сходу анализы и предварительный диагноз: какой-то кардиосклероз и артериальная гипертония 2-й степени, плюс остеохондроз и плоскостопие. И что профессиональный больной? И надо лечиться, лечиться? Нет, так дело не пойдет! Буду работать и работать!..

В «ВМ» напечатали «Влюбленную в террор» – Марию Спиридонову. Плохо себя чувствовал, но добил Эренбурга. И кстати, о курсе доллара: при сдаче 26,75, при покупке – 29,05.

27-го закончил наконец-то Ницше – 60,5 стр. Увесисто. Невозможно оставить Ницше без цитат. Вот только три из книги «Так говорил