Панк-рок. Предыстория. Прогулки по дикой стороне: от Боба Дилана до Капитана Бифхарта - Михаил Юрьевич Кузищев

которые теперь трансформировались в зажигательные рок-н-роллы. Главное новшество – игра юного Билли Юла. Мы впервые получаем возможность услышать, как звучат известные песни VU с «обычными» барабанами. Благодаря раскатистым дробям, смачным сбивкам и залихватской игрой по тарелочкам, песни «Вельветов» теперь не надвигаются угрожающей поступью, а несутся легкой припрыжкой; они приобретают куда более привычный драйв, вызывающий моментальное желание притопывать и прихлопывать. Через короткое время, однако, ограничения 16-летного ударника становятся хорошо заметны: он слишком переполнен юношеской энергией и желанием виртуозничать, чтобы проявить деликатность и сдержанность на более спокойных и серьезных номерах – как это всегда умела делать Мо. Тем более что Лу, к удивлению многих, решил сделать вторую половину концерта неожиданно лиричной. «В первом сете шли обычные вещи – кое-что с «Loaded», кое-что с "White Light / White Heat", – вспоминал Билли Юл. – Но во втором были песни времен Нико. Я никогда не репетировал и даже не слышал их раньше»[207]. Любительская пленка, сделанная Берлин, зафиксировала, как «Вельветы», одну за другой, играют прекрасные "I’ll Be Your Mirror", "Pale Blue Eyes", "Candy Says", "Sunday Morning" и "After Hours", звучащую без Морин особенно грустно. Поэт Джим Кэррол, помогавший Берлин делать запись, вспоминал этот момент так: «Я никогда не видел, чтобы Лу так раскрывался перед зрителями. Это был всплеск сверхэнергичной меланхолии. Фразировка Лу зацепила сердце каждого, кто был в комнате. Весь сет был грустным, ранние баллады, сердечные песни, медленные песни; песни, ирония которых оставляла в холодном поту. После концерта кто-то сообщил мне, что Лу ушел из группы»[208].

Морин Такер, выкроившая время, чтобы заглянуть на один из концертов «У Макса», стала первой, кому Лу сообщил ошеломительную новость: «Он сказал, что ему плохо от этого решения, но он обдумывал его долгое время и решил продолжать в одиночку. Он выглядел притихшим и очень расстроенным» [209]. Чуть позже Морин нашла Рида, сидевшего на лестнице в темном закоулке клуба, устроилась рядом с ним и обняла. «Луи, как мне помочь?», – спросила Мо. Но помочь было уже невозможно. Сокрушенный Лу покинул Манхэттен и переселился на Лонг-Айленд – в спасительные и уютные стены родительского дома, где его уже ожидали заботливые Сидни и Тоби Рид. Позже Лу комментировал (вероятно, внося по ходу дела традиционную для себя порцию ревизионизма): «Я терпеть не мог выступать "У Макса"… Я был под давлением, требовавшим от меня делать то, что я не хочу, и это состояние достигло пика… Меня озарило, что я делаю то, что мне говорят делать, как будто бы для моего же собственного блага, потому что говорящие были якобы такими умными… Я давал интервью, в которых говорил, что хочу быть в танцевальной группе, и я хотел этого, но была значительная часть меня, которая хотела заниматься чем-то еще… Я говорил так, будто меня запрограммировали… Мне стало очень плохо от того, что я видел, от того, что делал с собой. Я был не оттуда. Я не хотел быть национальным поп-хитом в группе с поклонниками»[210].

Жизнь после смерти

Пока Лу отсиживался дома, среди поклонников бродили слухи: одни говорили, что Лу работает над новыми, совершенно гениальными песнями; другие – что он впал в прострацию и полностью отключился от реальности; третьи – что Лу мертв: он покончил с собой или его убил его менеджер. Правда была где-то посередине: Лу был жив, хотя, очень вероятно, перенес новый нервный срыв. Именно в родных стенах он встретил выход альбома «Loaded» – отредактированного, доработанного, оформленного и выпущенного без его участия[80]. Запланированный им порядок песен был изменен, однако не меньшее раздражение Лу вызывала обложка: клубы разноцветного психоделического дыма, вытекающего из перехода подземки (польский дизайнер Станислав Загорский проассоциировал слово underground с метрополитеном, не имея представления, что на американском английском этот вид транспорта называется subway). Но еще обиднее и унизительнее выглядела обратная сторона конверта. Черно-белая фотография изображала опустевшую студию, в углу которой за пианино склонился Даг Юл (очевидно, самый упорный и трудолюбивый участник ансамбля). Под фотографией значился состав песен (без указания авторства), а также состав группы. Первой строчкой шел Даг Юл (орган, фортепиано, бас, барабаны, лид-гитара, акустическая гитара, вокал, тексты и музыка), за ним – Стерлинг Моррисон (лид- и ритм-гитары и музыка). Лу Рид (ритм-гитара, фортепиано, вокал, тексты и музыка) скромно довольствовался третьей строчкой. Ниже него значилась только Мо Такер (барабаны), в записи альбома участия не принимавшая. Не менее удивительным казалось и то, что вышедшая из декрета Морин Такер вскоре присоединилась к группе The Velvet Underground, которая спокойно продолжила давать концерты. Сбывался самый страшный кошмар Лу: «его» группа спокойно продолжала функционировать без его участия. При этом небеса не падали на землю, и никто не обращал внимания. Даже восторженный поклонник «Вельветов» Дэвид Боуи, посетивший концерт «обновленных» The Velvet Underground в 1971 году, остался в таком восторге от выступления, что заглянул в гримерку, чтобы поблагодарить Лу Рида за прекрасный концерт и за все хорошее. Высказав взахлеб все свои восторги кучерявому фронтмену, он внезапно обнаружил, что «Лу Ридом» оказался некий Даг Юл.

Музыкальные критики, однако, оказались более осведомленными, и каждая рецензия на альбом «Loaded» выражала сожаление, что группу покинул ее неповторимый фронтмен и автор – тем более что, по всеобщему разумению, альбом получился отнюдь не плохим. «Каждая дорожка альбома, безотносительно других ее достоинств, – это торжество духа рок-н-ролла, направленное в цель прямо и правдиво, как стрела», – решительно заявлял Ленни Кей в своей рецензии для Rolling Stone и отдельно отмечал «невероятное сочинительское мастерство Лу Рида, которое он развил с годами, особенно по части текстов» [211]. Дэнни Голдберг из Circus напоминал, что VU выражают «губительную, зачастую кошмарную реальность физического мира, но при этом поют о внутренней любви с чувствительностью, которая привлекает ангелов. И в своей самой новой фазе они сочетают лиризм с самой концентрированной рок-музыкой в своей истории» [212]. Лестер Бэнгс в восторженной, традиционно витиеватой и многословной рецензии-эпитафии в Creem называл «Loaded» «возможно, лучшим» альбомом группы и отмечал «линию благоговения, которая проходит от «Heroin»… через «Jesus» к "Sweet Nuthin’". Тоска, томление и схожесть с псалмами остаются прежними – сместился только их фокус» [213]. Итог всем дискуссиям подводил Бен Эдмондс, который в статье для Fusion заключал: «Во многих отношениях кажется логичным, что это будет последний альбом The Velvet Underground… ведь они провели нас через 1960-е, жертвуя собой, ради опыта, который сгубил бы большинство из нас, чтобы продемонстрировать последствия нашего образа жизни того времени. Но 1960-е закончились, и теперь перед нами лежат возможности новой эпохи. Прошедшая декада оставила