Волков. Велесова ночь - Валерий Пылаев

— Владеющие… — одними губами прошептал я.

— Наконец-то сообразил, — кивнул колдун. — Владеющие. Сотни и тысячи детей через пару десятков лет вырастут и станут цветом нации. Наделенные Талантами необычайной силы и рожденные от достойных родителей, которых я так кстати собрал в Петербурге. И которые будут бесконечно преданы мне. После того, как я… то есть ты вернешься отсюда победителем.

— Что? Я не ослышался — ты хочешь забрать мою личину? — Я не выдержал и рассмеялся, и сломанные ребра тут же отозвались болью. — И это твой коварный план? Надеешься, что получится второй раз провернуть старый фокус?

— Далеко не второй, друг мой… Но ты прав. — Колдун снова склонил голову. — Именно это я сделаю.

— Никто не поверит. Ты не сможешь…

— А вот тут ты как раз ошибаешься. Смогу.

Колдун подошел еще ближе, и я, наконец, смог рассмотреть его лицо. Точнее, какую-то уродливую маску из высохшей плоти, в который почти ничего уже не напоминало светлейшего князя Геловани. Нос ввалился, губы высохли, обнажая зубы, будто в усмешке. Пожелтевшая кожа потрескалась на лбу и скулах и уже начала отслаиваться. Живыми остались только глаза — серая сталь, поблескивающая мощью Таланта. И ума — извращенного, уже давно не человеческого, однако в полной мере полноценного и здравого. Колдун много раз обманывал всех и обводил меня вокруг пальца, однако на этот раз все же не соврал: хаос, превративший его тело в едва ходящую мумию, не коснулся сознания.

Старикашка прекрасно знал, что делал.

— Смогу, — повторил он, опуская кончик трости мне на грудь. — Я многое знаю о других. А о тебе, друг мой, знаю даже больше. Знаю все.

— Это вряд ли. — Я все-таки нашел в себе силы огрызнуться. — Ты даже представления не имеешь, кто я такой.

— Откуда такая уверенность? Ну же, подумай… Сколько лет ты живешь на свете? Тысячу? Нет, еще больше — ведь так? — Мертвые губы растянулись в улыбке. — Неужели до сих пор не догадался?

Догадался… наверное. И не сейчас, не пару минут или часов назад, а куда раньше. Может, еще в те дни, когда по уши закапывался в пожелтевшие от времени бумаги и газетные вырезки, пытаясь отыскать хоть какие-то следы тех, кто никак не мог исчезнуть без следа и оставить после себя только куцые строчки в армейских архивах. Когда сообразил, что кто-то методично избавлялся от древних воителей, с непостижимым умением и коварством отправляя их на тот свет одного за другим. Иногда хитростью, иногда грубой силой, но так или иначе превосходя их всех до единого — даже шефа, вынужденного бежать и два года гнить заживо в истлевшем городе по ту сторону Прорывов.

Тот, кто провернул все это, определенно был слишком осторожен и хитер, чтобы просто взять и умереть под развалинами, когда снаряд из японской гаубицы угодил в каземат форта Порт-Артуре в декабре одна тысяча девятьсот четвертого.

Я догадался — но даже сейчас измученный разум отчаянно пытался выкрутиться, придумывая разом тысячи отговорок и возможных вариантов, лишь бы не признавать истину. Изящную и красивую в своей совершенной простоте, и одновременно бесконечно-уродливую.

— Ах ты старая мразь, — прорычал я. — Твою ж…

— И твою, между прочим, тоже. Представления не имею, как так вышло, но даже мать у нас в некотором роде одна. И как же мне тебя называть? Братом? Или, может, по имени?

Колдун провел ладонью по лицу, и мертвая маска, когда-то принадлежавшая князю Геловани, исчезла. И не только она. Я видел, как сквозь пальцы осыпаются, превращаясь в труху, чужие жизни, и сквозь них проступает истинная сущность. Не древнее чудище, не жуткий старец, не хрестоматийный антагонист с мефистофельской язвительной физиономией и подкрученными кверху черными усиками. И уж точно не абсолютное зло как оно есть.

Просто человек — уже давно не молодой, больной и очень-очень усталый.

Над ним изрядно потрудилось время. Не прожитые века, а последние несколько лет, которые колдун отдал силе, которую так и не смог по-настоящему обуздать. Взятая взаймы мощь Таланта исковеркала его, состарив раньше срока и превратив самое обычное лицо в воплощение уродства. Но я все равно узнал черты.

Потому что видел их тысячи и тысячи раз — с тех самых пор, как люди придумали зеркало.

— Чего я бы только не дал, чтобы узнать, откуда ты пришел, — прокаркал колдун. — Вместе мы могли бы… Впрочем, стоит ли жалеть? Разве могла наша встреча закончиться иначе — если уж тебе было угодно прожить целую вечность и остаться упрямым солдафоном?

— А тебе было угодно прожить целую вечность и остаться самоуверенным болваном, который решил на досуге заняться евгеникой, — отозвался я. — Знаешь, я тоже не в восторге.

Острота оказалась удачной: колдун рассмеялся — и тут же закашлялся, буквально повиснув на трости.

— И это цена победы? — поинтересовался я. — Уничтожить половину города, чтобы перед смертью немного побыть царьком без короны?.. Сколько тебе осталось, как думаешь?

— Полагаю, года три или четыре. — Колдун выпрямился и тыльной стороной ладони вытер выступившую на губах кровь. — Не так уж много, но все же достаточно, чтобы навести порядок.

— Три или четыре? — Я украдкой подтянул ожившие ноги. — Сильно сомневаюсь. Слишком паршиво выглядишь.

— Страна требует жертв. — Колдун пожал плечами. — Та самая, которую ты, между прочим, поклялся защищать.

— Как именно? Наполнив столицу кровожадными уродцами?

— Уж тебе ли не знать, что перемены всегда требуют великих потрясений. Осмелюсь даже предположить, что будь ты хоть немного дальновиднее — сам бы смог заглянуть на несколько лет вперед и понять, что нас ждет. — Колдун на мгновение смолк, снова навалившись на трость, но потом все-таки нашел силы продолжить: — Старуха-Европа не желает жить спокойно. Начнется война, и на этот раз такая, что по сравнению с ней грызня с японцами покажется сущей мелочью. И без сильных Владеющих мы ее проиграем. И тогда Российская Империя падет. Может, не сразу, но…

Я мог бы возразить. Мог бы рассказать, что у меня есть будущее, за которое можно и нужно сражаться. Что на смену Империи придет другая, куда сильнее и