Клеймо мажора - Любовь Попова

Данте с рыком хватает меня за шею, прижимает к себе спиной, и я чувствую, как член пульсирует, горячий и напряженный.

— Садистка, Люб… Что еще?

— Просто там сзади есть замочек. Будет гораздо проще, если ты просто снимешь с меня это платье.

Данте роняет лоб мне на затылок и рвано смеется.

— Ты меня в могилу сведешь,

— Я лягу туда с тобой, чтобы там тебе было не скучно.

Данте хохочет, но смех глохнет в тот момент, когда он справляется со сложной молнией, открывая мою покрытую мурашками спину.

Вскоре платье тряпкой валится к ногам, а я перешагнув через него тут же оказываюсь перед Данте раком, мельком замечая наше отражение в зеркале. Данте и сам туда смотрит, справляясь с ширинкой и ремнем.

— Все-таки давай найдем моделей. А то мы так никогда ничего не снимем, — ведет он пальцами по моей спине, заставляя прогнуться сильнее, доходит до ягодицы, ведет ребром ладони прямо по промежности, раскатывая терпкую влагу, что уже течет по ногам.

— Как оказывается близость долгожданного секса прочищает мозги, — хохочу я, но тут же глотаю смешок, когда член Данте прижимается к моей промежности, вдавливая сухую, гладкую головку в нежные, влажные половые губы.

Глава 52.

Это было неизбежно, предначертано. Всем понятно.

И только я, как дура оттягивала момент. Ждала, думала, хотя рядом с Данте это смешно.

Рядом с ним думать получается только после двух оргазмов. И вот сейчас я начинаю путь к первому.

Член медленно заполняет меня до краев, как вода в бокале с шампанским.

Дышать не получается, шевелиться тоже.

Только ощущать как медленно и тесно мы погружаемся в этот омут блуда. Когда нет света, нет воздуха, только сладкая на вкус похоть. От нее кружится голова, словно от алкоголя.

Движение, еще одно и член Данте целиком во мне.

Я с шумом выдыхаю. На грудь как будто надавили, между ног настоящее лижущее пламя.

Данте не двигается, лишь сильнее стягивает пальцами мою грудь, часто дышит прямо в ухо.

— Пиздец, Люб, я как будто в рай попал.

— И как там? — шепчу, пока все мои нервы в спираль крутит. Пока все чувства обостряются до предела в предвкушении нирваны.

Это как катания на карусели, когда мы с Данте орали от страха и восторга.

Это как поездка по туннелю метро без света, когда страх крутит живот.

Я не знаю, что ждет нас дальше. Но знаю одно, сейчас я бесконечно счастлива. И уверена, что Данте тоже.

— Горячо, влажно, тесно, возвращаться не хочется, — усмехается Данте, проводит ладонью по моей спине, до самой ягодицы, крепко сжимая ее в ладони. Теперь нет ни одного интимного участка тела, которое бы не было в его власти. – Я знал, что ты не выдержишь.

— Ну ты и придурок, — хочу ударить его рукой, но он только гортанно смеется, ведет от ягодиц руку к шее. Продолжает пульсировать глубоко внутри, как приклеенный.

Словно пытается прочувствовать каждый миг этого по-настоящему первого раза.

Когда нет страха, что завтра все может закончиться.

Когда нет желания просто унизить и растоптать.

А может он просто хочет трахаться, а я выдаю желаемое за действительное?

Данте тянет член обратно, а потом с силой вгоняет глубоко внутрь.

Я вскрикиваю, а тело прошибает током. Данте садист, потому что с точностью повторяя маневр, медленно вытаскивает свой агрегат и тут же возвращает его обратно. И каждый раз эмоции столь же сильны. Столь же губительны.

Но и их сила не сравнится с тем, когда Данте отпускает себя, принимаясь просто трахать. Со всей одержимостью, которая у него скопилась. Просто вбивать член в самое нутро, рыча зверем, где – то у уха.

Это продолжается так долго, что моя внутренняя спираль сжимается до предела, готовая вот-вот выстрелить.

Данте ускоряется, удерживая меня в одной точке, пока все тело не занемело, пока я не перестала слышать, видеть, оставляя только один орган чувств — осязание. Сейчас оно на максимально высоком уровне.

Но Данте резко выходит, толкает меня на пол, заливая все мое лицо полупрозрачной спермой. Пошло, грязно, но я все равно слизываю капли с губ, пробуя ее на вкус.

Я сижу перед ним в прострации, пока он с довольной улыбкой водит членом по моему лицу, долго и методично, словно представлял эту картину много раз.

Даже скорострелом его назвать не могу, потому что он и так долго сдерживался.

— Данте… Я не кончила, — напоминаю ему немного обиженно, а он только скалится.

— Обидно, да?

— Отомстил?

— Не. Просто потерялся в твоей Марианской впадине.

— Ну ты и придурок, — хочу встать и просто умыться, но Данте хватает меня за талию и куда – то несет.

— Отпусти, я вообще — то обиделась!

— Я знаю, — говорит этот изверг, разворачивая меня к себе, усаживая на столик, роняя косметику.

Мои ноги неприлично широко, а в его руках оказывается моя помада.

Любимая, красная, он крутит ее в пальцах, пока я горю от нетерпения, пока между ног обжигает прохладный воздух и раскаленное как лампа накаливания желание.

Данте стирает с моего лица свою ДНК и красит мне убы красным, потом отходит, рассматривая с головы до ног.

— Ни одна одежда не смотрится на тебе лучше, чем красная помада.

Блин, чертовски приятно слышать. Если бы только не его постоянные шуточки про мой вес.

— А как же моя задница? Разве мне не надо схуднуть?

— Дура ты… Она может быть какого угодно размера, — подходит он ближе, а его член восстает из спящих. – Но для меня останется самой лучшей.

— Всегда? — спрашиваю, а грудь сжимается от нежности и любви. А если он снова ответит какую — то гадость? Я его ударю!

Данте подходит близко, снова приставляя член к раскрытой щели, а его пальцы вдавливаются в мои щеки.

— Всегда.

Он целует меня, размазывая незафиксированную помаду, трет головкой клитор, вызывая бурные реакции в теле.

Меня колотит от эмоций и возбуждения.

Кажется, что весь воздух из большого помещения перекочевал в одну точку, где в порыве животной страсти смыкаются наши губы и тела.

В какой – то момент