Небесный всадник. Том 5 - Кирико Кири

И так день за днём, в холодную ночь и душный день, мы возвращались обратно. В какой-то момент я совсем начал забывать, как выглядит лес, да и любой другой цвет, кроме жёлтого и его оттенков.

Вокруг была только смерть, где выживали разве что самые упорные или упоротые, вроде змей, скорпионов и каких-то мышей, которых периодически ловили караванщики. И так пять дней бесконечного песка, проваливающихся ног и барханов, и вот на горизонте показались стены города. Далёкие, не родные, заметённые и безжизненные.

И первый вопрос, который у меня возник в голове, когда я увидел заметённые ворота: там вообще хоть кто-нибудь к нашему возвращению выжил? Ответ пришёл, когда мы подъехали к стенам, на которые теперь можно было запрыгнуть с разбега — оттуда выглядывал укутанный в покрывала охранник, который сразу узнал нас.

— Они вернулись! Они вернулись обратно! — его хриплый голос разлетелся над мёртвым городом, который с нашим приходом начал оживать.

Единственное «но» — ворота было не открыть, пришлось всё поднимать через стену, но в остальном всё было достаточно неплохо, насколько это вообще возможно. В мир иной отошли почти все старики и ослабшие от болезней. К удивлению, из всех детей погибли лишь двое, и то один от укуса скорпиона. Среди взрослых потери были в семь человек: лишь трое от жажды, остальные от ядовитой редкой фауны, которая уже начала искать в городе укрытие.

Ну то есть люди пока успешно выживали, пусть и с трудом, но участь всё равно у них была одна. Воды почти не осталось. Наша была вроде и спасением, но в то же время ничего не могла изменить, скорее продлить агонию города. Требовалось или переселять народ к озеру, или делать постоянные поставки, что нереально, потому что к следующему разу, когда мы вернёмся, здесь попросту никого не останется. Люди уже съели всех животных, начав пить собственную мочу, выпаривая её и фильтруя.

Это нам раскидала оставшаяся охрана и представители власти, что смогли пережить и бурю, и наше отсутствие.

Мы вели небольшой совет в главной ратуше из белоснежного камня, где было хотя бы не как в печке, заняв один из свободных залов. На стенах играли тусклые тени масляных ламп, иногда по воздуху проносился протяжный вздох тех. Здесь собрался почти весь город, прячась от беспощадного пекла. Даже при заполненном зале и комнатах здесь стояла тишина, как в склепе.

— Мы пытались раскопать город, что утонул, — честно признались они. — Думали найти хоть что-то, что пригодится, но не нашли даже черепков. Пески поглотили всё.

— Пока есть вода, надо уходить, — произнесла Тефея. — С такими тратами они проживут ещё пять дней, ровно до момента, когда мы дойдём до озера, после чего вода закончится и жара расправится с ними дня за два, может три.

— Да, надо бы… — пробормотал я. — Но не все дойдут.

— Дойдут не все, но кто-то. Иначе не дойдёт никто. Я предлагаю переночевать здесь, а завтра выдвинуться. Уведём столько, сколько сможем.

— Мы можем собрать всех к сегодняшнему вечеру, — произнёс один из охранников. — Детей на лошадей и возовых животных, остальные пешком. Возьмём самое необходимое и, естественно, деньги. Кто осилит — тот осилит, но это лучше, чем ждать здесь.

— Многие не осилят, — заметил я, вспоминая тех, кого видел. Иссушенные, с потрескавшимися губами, сами как мумии, которым едва хватает сил ходить. Люди напротив меня выглядели не лучше, но пока крепились. — А там ещё племя, неизвестно, сдержат ли они слово или решат нажиться.

— Это приемлемо, господин. Лучше пусть выживет кто-то, чем никто, и матери не дадут соврать. Если ценой станут их тела, они согласятся ради детей.

— К тому же оставаться становится здесь всё опаснее, — произнёс один из чиновников. Раньше это был жирный эльф. Прям конкретный ушастый колобок. Чувак как знал, к чему надо готовиться, и сейчас пусть схуднул, но выглядел живее остальных. — Вся местная тварь ищет в нашем городе укрытия, некоторые уже погибли от укусов скорпионов и змей. А это, не говоря о брачном периоде песчаных пиритов. Они будут охотиться, и пощады от них не ждать нам.

— Думаю, ваши песчаные пириты наименьшая из проблем сейчас. А вот с кочевниками у озера могут возникнуть серьёзные проблемы.

— Не только с ними, в пустыне много и других кочевых племён, которые не против добить умирающих, будь это враг или друг, — сказал один из солдат. — Мы видели на горизонте людей. Дня два назад. Скорее всего, разведчики, но нас уже приметили, это точно могу сказать.

И взяли на карандаш. Даже умирающий город для местных был как кладезь сокровищ, которые просто приди и возьми.

— Значит в ближайшие дня два они придут.

— Если это не сделают первыми песчаные пириты, — выдохнул, обмахиваясь ладонью, осунувшийся чиновник. — Как только начнётся брачный период, будут всю округу терроризировать. Как раз видели парочку вдалеке, а значит, где-то рядом гнездо, и мы как раз в их охотничьих угодьях.

— Если уйдём сегодня, они нас не тронут, — ответил какой-то веелинский солдат. — Их гнездо, судя по всему, с противоположной от нашего пути стороны. Далеко они улетать не будут от него.

— Тогда поступим, как условились, — решил я. — Сейчас пусть все собираются, а сегодня ночью мы выступаем. Думаю, дней шесть займёт переход, учитывая количество людей, но мы справимся, к тому же ночью будет двигаться легче.

— Ночью будет опаснее, — не согласился кто-то.

— Всё лучше, чем в дневную жару.

— Да, господин, но в дневную жару все сидят по норам, в то время как ночью хищники выходят на охоту. Ладно мелкие, они не страшны нам, но вот за ними следом выйдут и песчаные пириты, которые будут охотиться. И тут мы. Для них это будет просто пир.

— Отобьёмся, — отмахнулся я.

— Очень сомневаюсь, господин. Быть может, вы бы и смогли, будь у вас ваши драконы, но не сейчас.

— А что это за пириты, я никак не пойму? — спросила Ози. — Что за твари?

— Драконы, госпожа.

До этого я переводил, потому что обе, что Тефея, что Ози, были не сильны в веелинском, но сейчас я даже про это забыл.

— Погоди, чего? — уже вытянулся я. — Ты же сказал, песочные пириты.

— Да. Этих драконов мы называем песочными пиритами.

— Блин, это песочные драконы, дурень! — я аж вскрикнул.

— Я знаю, но… — смутился тот.

— Да