Тест на измену - Инна Инфинити

Но мне все равно страшно. Не покидает тревога, плохое предчувствие. Естественно, Паша видит это, он же читает меня как открытую книгу. Поэтому остается со мной в палате допоздна, пока я не усну. Садится на краешек кровати и гладит успокаивающими движениями по голове. Постепенно тревога сходит на нет, мне становится тепло и хорошо, я засыпаю.

А на следующий день Паша пропускает утреннее совещание и приезжает, чтобы пойти со мной на узи.

— Ложитесь на кушетку, раздевайтесь ниже пояса, посмотрим трансвагинально, — говорит врач, когда мы с Пашей заходим в кабинет.

Мне все узи делают трансвагнально, поскольку угроза сохраняется. Я послушно раздеваюсь и ложусь, прикрывшись одноразовой пеленкой, а Паша садится рядом на стул. Перед нами на стене висит большая плазма, на которой уже совсем скоро мы увидим нашего малыша. Врач вводит в меня зонд, и на экране появляется ребёнок.

Из легких весь воздух выбивает. Я не шевелюсь, онемела. Только чувствую, как по щекам заструились слезы и как Паша крепко сжал мою руку, а затем переплел наши пальцы.

— Канал расширен и повышен тонус, — недовольно цокает врач.

Опять. Опять он расширен и опять тонус. Но сейчас эта информация проходит для меня фоном, поскольку я неотрывно гляжу на экран телевизора.

— Позвоночник визуализируется, — говорит протокольным голосом врач, и медсестра быстро печатает за ним на клавиатуре. — Размер левого бедра…

Я внимательно вглядываюсь в малыша. Вот он мой маленький, моя кровиночка, мое счастье, мой смысл жизни. Единственное, что у меня есть. Я ведь совсем одна. С родителями у меня не близкие отношения, а с Пашей мы просто друзья. Но скоро у меня будет мой малыш. Я окутаю его любовью и заботой, буду дарить тепло и ласку. И никто мне больше не нужен. Только бы он родился здоровеньким. Я тогда буду самой счастливой на свете.

— Вытирайтесь, — врач подаёт мне салфетки, когда узи заканчивается. — У вас здоровый малыш, но угроза сохраняется.

Я уже не обращаю внимания на слова об угрозе. Привыкла. Главное, что ребенок здоров. Это лучшее, что я слышала за двадцать семь лет своей жизни. Ни один комплимент, ни одно признание в любви близко не сравнятся с фразой «У вас здоровый малыш».

Паша помогает мне подняться, берет у врача заключение и несколько снимков ребенка с аппарата узи. Доводит меня под руку до палаты, усаживает на постель и садится рядом.

— Ну вот, а ты боялась.

Всхлипываю.

— Ну что ты, Арин, — обнимает меня одной рукой.

— Это от счастья.

Ну что я в самом деле разревелась. Вытираю лицо, пока Паша рассматривает снимки ребенка.

— Смотри, а он на меня похож, — говорит и показывает одну фотографию мне.

Приглядываюсь к профилю малыша.

— Он еще ни на кого не похож.

— На меня уже похож, — спорит. — Смотри, ну мой же профиль.

Не пойму, он это серьезно или прикалывается.

— Паш, ну в каком месте он похож на тебя? — возмущённо спорю.

— Профиль похож. Как ты не видишь?

Смотрю на Пашин профиль, затем на профиль ребенка. Обратно на Пашин профиль.

— Не неси чепуху, — забираю снимок малыша. — Тебе кажется.

Вот же удумал. На него похож! Да, щас. Я вынашиваю, я мучаюсь, я буду рожать, поэтому и похож ребенок будет на меня.

— Ты просто не хочешь признавать, что малыш похож на меня, — с гордостью произносит.

Толкаю его в бок.

— Тебе померещилось.

Паша смеется, и я автоматически заражаюсь его смехом. Все тревоги и страхи ушли, я чувствую лёгкость и радость. У нас будет здоровый малыш. Это лучшее, что могло с нами произойти.

— Я уже поеду, — говорит Паша, и я слышу в его голосе нотки грусти. Как будто не хочет уезжать.

— Хорошо, — отвечаю, слегка поникнув.

— Сегодня больше не смогу приехать. Пришлось перенести важные утренние дела на вечер.

С пониманием киваю.

— Да, конечно, — бормочу, а у самой уже тоска по душе разлилась.

— А завтра вечером приеду, — говорит, поднимаясь.

Встаю следом за ним и дохожу до двери.

— Я буду ждать, — шепчу с чувством.

Мне почему-то страшно посмотреть на Пашу, начинаю на пустом месте нервничать. Паша касается моего подбородка и поднимает на себя лицо. Ведет нежно подушечками пальцев по щеке вверх и поправляет волосы за ухо.

В крови происходит резкий выброс адреналина, коленки подкашиваются. Словно завороженная, гляжу на Пашу. Он гладит меня по голове, а в следующую секунду обнимает. Утыкаюсь носом ему в шею, вдыхаю любимый запах и чувствую, как щиплет глаза.

— Все будет хорошо, — шепчет мне на ухо.

Одеревеневшими руками медленно-медленно обвиваю его спину. Не знаю, сколько мы так стоим. Время остановилось. Чувствую, как Паша касается губами моих волос. Целует. Прижимаюсь к нему крепче, сильнее обнимаю.

— Паша… — шепчу. А что дальше сказать, не знаю. Во мне так много чувств, эмоций, мыслей. Никаких слов не хватит выразить.

— Все будет хорошо, — повторяет и еще раз целует в макушку.

Он первый отрывается от меня. Сама бы я ни за что в жизни это не сделала. Одарив напоследок улыбкой, выходит за дверь. А я еще долго так стою, ощущая на себе тепло Пашиного тела. Когда оно улетучивается, возвращаюсь в постель. Ложусь, одной рукой беру снимок малыша, а второй обнимаю себя за живот. Долго смотрю на ребенка, испытывая неимоверное счастье. В какой-то момент даже начинаю замечать что-то общее с Пашиным профилем. Вот же на тебе! Неужели и правда малыш будет похож на Пашу, а не на меня? Я негодую.

За этими мыслями сама не замечаю, как засыпаю.

А просыпаюсь от резких спазмов внизу живота и пояснице. В первую секунду не понимаю, что происходит, подскакиваю на постеле, растерянно кручу головой в темноте. Спазмы повторяются, и меня окатывает ледяной волной ужаса. Я уже испытывала такое дважды. Новый спазм — и между ног стало мокро и тепло. Включаю свет, отбрасываю в сторону одеяло, смотрю на расползающуюся красную лужу крови и срываюсь