Попаданка в Сильфиду на боях орков - Мария Максонова

чуть меньше, но не сказать чтобы была такая большая разница. Кто-то сделал более плоский, кто-то более выпуклый, похожий на округлую кастрюлю. Действительно хорошо выполненных казана, на которых не видны были бы следы от молотка, было два, но второй кузнец не успел приделать к своему творению ручки. Остальные конкурсанты решили, что лучше быстрее закончить, чем качественно сделать, и какие-никакие ручки приварили.

Судьи, переглянувшись, принялись расхваливать тот казан, что был более-менее хорошо сделан, хоть и без ручек. Его автор — немолодой уже орк из горных козлов, сгорбленный постоянной работой, горделиво расправил плечи.

— Вот этот казан действительно хорош, сразу видно, — приговаривал один.

— Да, очень удобная форма, и размер удачный, — добавлял второй, игнорируя тот факт, что казаны-то практически одного диаметра. — И круг идеальный, что солнышко! Очень удобно на нем готовить будет…

— Да-да, это точно. Ничего не пришкварится…

Орки недоуменно зашумели. Кто-то поддерживал представителя Козлов, кто-то смущенно бормотал, что работы одинаковые, а человек успел закончить и ручки прикрепить.

— Если так удобно, так, может, надо на практике испытать⁈ — не выдержав, выкрикнула я из толпы.

Судьи удивленно оглянулись, а ЗалиКруна дернула меня за руку, заставляя отойти назад, но меня было не остановить:

— Пусть женщины из племени Соколов и из Козлов попытается приготовить что-нибудь в этих казанах, так и узнаем, какой лучше! — несмотря на сопротивление ЗалиКруны, выкрикнула я.

Орки зашумели удивленно.

— А ведь верно, может, мой казан лучше в готовке, — неожиданно подал голос один из кузнецов, работа которого осталась за бортом. — Пусть жинка моя сготовит на нем, все увидят, что мой казан — лучший!

Толпа поддержала, и неожиданно конкурс кузнецов превратился в кулинарный. Меня ЗалиКруна все же заставила заткнуться, я пообещала, что буду дальше молчать, а не то она обещала меня до свадьбы из шатра не выпускать.

Орки-участники и их группы поддержки разбежались в разные стороны в поисках своих половин или родственниц, что могли бы испытать казаны в деле. Кто-то из торговцев сообразил использовать конкурс для рекламы: притащил зерно на кашу, мясо и другие ингредиенты были свои у каждой хозяйки. Вот уже начали собираться женщины. СакрКруш, у которого в роду, кроме меня, женщин не было, было, шагнул в мою сторону, но ЗалиКруна, злобно сверкнув глазами, встала между нами и подняла руку в запрещающем жесте.

— Но им же некого поставить участвовать, — тихо прошептала я, хоть готовить не очень умела, только Халмиру изредка помогала.

— Вот раньше и нужно было думать об этом, — буркнула в ответ мрачная травница.

Время истекало, уже и последние кузнецы нашли, кто будет испытывать их творения, а первые женщины уже начали мыть полученные казаны, а Кирим так и стоял над своим в одиночестве.

***

ПранСиду, которая шла мимо, мирно жуя лепешку и разглядывая что творится вокруг, я заметила случайно. Когда я дернулась в сторону, ЗалиКруна сперва возмутилась, но потом, увидев, что я не стремлюсь к соревнующимся, замолкла. Я же подбежала к подруге, которая не откликалась на свое имя, и дернула ее за плечо:

— ПранСида, привет! Как ты?

Выглядела она слегка ошалело и растерянно, но потом скромно улыбнулась:

— Привет, ОксТарна.

— Давно не виделись! — радостно улыбалась я, косясь глазом в сторону соревнования. — Что-то ты совсем ко мне не заходишь, — повинила ее, хотя вообще-то у нее и случая не было зайти с этими приключениями и моим переездом.

— Да неудобно как-то, род-то у меня не то чтоб в первом кругу стоит, а я и в нем-то последняя с конца. Думала, ты со мной больше общаться не захочешь, ведь ты теперь лекарки ученица и колдунья сильная…

— Да ты что⁈ Как ты могла такое подумать! Ну, все, теперь я обиделась, — я надула щеки и притворно отвернулась, скрестив руки на груди.

— Ох, прости пожалуйста. Я же не думала, что, поднявшись в статусе, ты захочешь и дальше со мною дружить.

— Конечно, захочу! — возмутилась я. — Ты замечательная девушка и во многом мне помогала. Тебе нужно ценить себя больше и всем показывать, какая ты умная и умелая, — отбросив притворную обиду, я опять заулыбалась. Мне так и хотелось ПранСиду встряхнуть и заставить вылезти из своей раковины, только разница в наших габаритах не позволяла: сромняжка была меня более чем на голову выше и в полтора раза шире в плечах. Она позеленела и скромно потупилась, теребя ожерелье, висящее на ее шее, невольно привлекая к нему внимание. — А это что? — удивилась я такому аксессуару у обычно скромно одетой девушки. Ожерелье состояло из каких-то косточек, между которыми висели сделанные из ниток кисточки разных цветов.

— А я выиграла конкурс, теперь я — лучший мастер ткачества во всех племенах, — улыбнулась скромно девушка, блеснув клыками. — Я думала… ты тогда сказала, что глупо прятаться. Если поколотят меня девицы наши, так тому и быть. Матери все рассказала, она велела братьям за мной присматривать. А тут конкурс… я не планировала, а потом решила: так тому и быть. Пусть я на боях плохо себя показала, так хоть тут проявлю себя. Все одно я никому не нужна и не интересна, так и в девках можно остаться, так что терять мне нечего, — она гордо вскинула голову.

— Это очень хорошо, ты большая молодец! — обрадовалась я и вновь с волнением покосилась на толпу, за которой можно было разглядеть, как поспешно женщины испытывают казаны. — А не хочешь еще в одном конкурсе принять участие?

— В каком? — растерялась она.

Пока я рассказывала, ПранСида опять побледнела, отчего ее лицо приобрело светло-оливковый цвет.

— Ну, как же… при всех готовить… стыдно… и не звали меня…

— Смотри, — поспешила подтолкнуть я ее в нужную сторону, — вон СакрКруш стоит. Он же тебе нравится.

— Ну, я…

— Он же к тебе на смотрины в гости-то не пришел, стряпню твою ни разу не пробовал. Неужели ты не хочешь себя перед ним показать в лучшем свете?

— Что ты, ОксТарна, стыдно же! Не принято! Нельзя так за парнями бегать, что орки-то подумают⁈

— А ты не говори, что это для него! Подойди, скажи, что я тебя помочь попросила испытать казан. Он согласится, смотри, какой мрачный стоит. Ему больше просить некого, у нас в роду-то девушек и женщин нет,