Класс: Боевой Целитель - Алексей Аржанов

Долго Добромиру меня ждать не пришлось. Пожитков у нас было совсем немного. Мешок с едой, сумка с травами, книги, две изорванные подстилки, которые служили нам вместо спальных мешков, кошель с грошами — вот и всё, что осталось у нас после освобождения из-под гнёта Харитона.

Ах да, ещё я не забыл забрать свою хитиновую броню. Харитон оставил её у себя дома, но я всё-таки умыкнул своё изделие. Оно ему не принадлежит.

Я взвалил на себя несколько сумок, и мы пошагали на север Погранки.

В пристройку, которой раньше пользовался мой отец, возвращаться тоже нет смысла. Я вынес оттуда всё, что могло нам пригодиться. Остальное решил оставить. Сейчас лишний груз нам ни к чему.

— Куда мы идём, Лад? — отец упирался на крепкую палку. Своё плечо я ему уже подставить не мог. И так повесил на себя пару десятков кило груза.

— Переночуем в поле. Там безопасно, — ответил я. — Единственное, что нам там грозит — это комары. К счастью, не болотные.

До места ночлега мы добрались всего лишь за полчаса.

Отец сразу же улёгся на спальник. Я развёл костёр, приготовил несколько склянок и начал изготавливать мочегонный отвар.

— Что ты делаешь, Лад? — обеспокоенно спросил Добромир.

— Тебя собираюсь лечить. Иначе так и будешь мочиться кровью, — ответил я. — Думаю, ты уже и сам догадался, что я для тебя готовлю.

— По запаху понял. Но какой от этого толк? Я же так всю воду потеряю, — начал сомневаться отец.

— Доверься мне. Я знаю, что делаю, — мне пришлось настоять. Тут уже в ход пошли не знахарские навыки, а то, что я узнал в прошлом мире. Мой опыт. Самый главный инструмент любого врача или знахаря.

Я смешал несколько растворов. Один снимает воспаление — его задача убрать отёк тканей почки. Второй раствор — антисептик. Лучше бы, конечно, вместо него использовать антибиотик, но такого препарата в этом мире нет. Скорее всего, чтобы его изобрести, мне придётся повозиться с местными грибами.

И третий — мочегонка.

Отец сомневается, что её нужно использовать, поскольку не понимает глубину функций, которые лежат в основе работы мочевыделительной системы. Сейчас его левая почка работает так себе. В ней произошло множество кровоизлияний после удара.

Судя по данным «Диагностического взгляда», ушиб лёгкой степени. Но если его не лечить, может стать хуже. Повезло ещё, что этот верзила каким-то образом умудрился не переломать отцу кости. Видимо, промахнулся. Таз не повреждён, рёбра целы.

Остаётся только разобраться с почкой — там уже выдохну спокойно.

Я дал отцу приготовленный отвар, велел пить его мелкими глотками. Добромир только сопротивлялся. Всё хотел выведать, зачем я намешал сразу столько трав, но всё-таки смирился и начал пить. Иного выхода у него всё равно не было.

Пока отец отвлёкся, я воспользовался своим навыком и ещё раз осмотрел его почку.

/Множественные кровоизлияния/

/Повреждение мелких сосудов левой почки/

Я сделал глубокий вдох и обратился к своему главному источнику энергии. К мане.

/Мана: 7 из 25/

Ничего толком восстановиться не успело. Ещё бы! Вторые сутки без сна. Да и сегодня отоспаться толком не удастся. Солнце разбудит нас своими лучами ближе к пяти утра.

Я решил не рисковать здоровьем отца, поэтому потратил ещё пять единиц маны на «Базовую биомантию». Остановил кровотечение, чуть-чуть снял воспаление, а затем перекрыл свой поток энергии.

Всё. Достаточно. Иначе сам без сознания свалюсь. С остальным разберутся травы.

— Можешь мне не верить, Лад, — допивая отвар, произнёс отец, — но мне действительно становится лучше. И всё же я ошибался насчёт тебя. Ты не просто унаследовал мой талант. Ты его ещё и приумножил!

/Получено 10 единиц опыта/

/Получено 8 Эссенций Жизни/

/Уровень 2. Прогресс опыта: 87 из 200/

Мы долго разговаривали о том, что случилось за последние дни. Поляну освещала полная луна. Никаких посторонних звуков не было слышно. Никто не мог нас отвлечь. Лишь стрёкот сверчков на фоне и лёгкие дуновения ветра.

Хоть Добромир и не был для меня настоящим отцом, но я всё же уловил какие-то ранее недоступные мне эмоции. Здорово всё-таки иметь близкого человека. Я могу положиться на него, а он на меня.

В прошлом мире у меня такого не было. Отец из семьи ушёл, ещё когда я был ребёнком. Наверное, мне этого не хватало. Если задуматься, в это мире не так уж и плохо. Да, опасностей чёрт знает сколько, в любой момент можно помереть, но…

Я ещё никогда не чувствовал себя таким живым. Серость моего мира осталась в прошлом. Да, здесь я могу умереть в любой момент. Но всё же здесь куда интереснее. Жизнь насыщеннее. В ней будто бы больше смысла.

— Сегодня ночью будет тепло. Не загнёмся, — подытожил я. — На небе ни облачка. Дождь точно не намечается.

— Да, но что мы будем делать потом? — спросил Добромир. — В чём-то Харитон прав. Мы не можем лечить больных, проживая при этом на улице. Так к нам точно никто не пойдёт.

— Есть другой вариант. Я уже давно об этом думаю. Мы можем обратиться к Митрию, — заявил я.

— К Митрию⁈ — вскинул брови отец. — А он-то как нам может помочь?

— Ты ведь помнишь, что у него из-за свиного яйцеклада погиб весь скот? А он, как я понял, только за счёт своих свинок и жил. Денег ему теперь будет не хватать, — произнёс я. — Вот тут мы и можем помочь друг другу. Мы знаем, как быстро заработать деньги. А он может предоставить нам кров. Я видел — у него есть небольшой домик, в котором живут его пастухи. Скорее всего, он их уже выселил. Зачем ему пастухи, когда скота не осталось?

— Хм… — Добромир потёр подбородок. — Очень хитро, Лад. Причём, насколько я помню, домишка у него хороший. Не сравнить с сараем, в котором мы жили. Решено, — он ударил кулаком по ладони. — Завтра утром навещу Митрия. Поинтересуюсь, как он себя чувствует, и заодно спрошу насчёт сотрудничества.

Мы оба не заметили, как вырубились. Накопившаяся усталость дала о себе знать. Я был уверен, что тут безопасно. Люди сюда обычно не ходят, а от Черты мы далеко.

Но даже если какой-нибудь монстр умудрится просочиться через Черту, я проснусь сразу же, как он начнёт к нам приближаться.

Меня разбудят чёрные полосы на руке. Когда приближается опасность, горят они так, будто кожу кипятком обдаёт.

На следующее утро отец смог подняться,