Дурь как Мана. Путь Наркомана - Просто Бостон

Мне не хотелось открывать глаза, и я вслепую шарил рукой, целясь в тумбочку. Пальцы наткнулись на полированное дерево, и я двинулся дальше, пока не нашёл бутылку. Голова не хотела подниматься, поэтому я пил лёжа. Рука дрожала, и я один раз случайно облил себя и подушку. Плевать. Вся постель была мокрой из-за моего пота.

Попавшая в организм жидкость слегка улучшила моё состояние, и я смог приоткрыть один глаз. Сквозь щёлку в своих веках, я осмотрел комнату. Все предметы в ней до этого спали, погруженные в магическое очарование ночи, но проснулись вместе со мной. Льющийся сквозь занавески лунный свет освещал шкафы, кресло и столик, на котором возвышался бонг, а рядом с ним пакет с бошками.

Соблазн сползти с кровати и вернуть Систему, чтобы избавиться от температуры был велик. Но я знал, что будет только хуже. Да, мне временно полегчает, но потом Дурь выведется, мана кончится, и болезнь вернётся снова, чтобы ударить по уставшему организму ещё раз, да побольней. Лучше позволить телу восстановиться самостоятельно, хоть и с трудом, зато завтра я смогу пользоваться Системой без риска слечь после неё на ещё больший срок.

Я выпил всю воду без остатка и снова провалился в сон. На этот раз не такой пустой и беспросветный. Да вы сами знаете, как это бывает под температурой. Снится какая-то ебанутая муть и всё это под аккомпанемент ломанного тела. В памяти всплывают какие-то неясные узоры, вспоминаются чувства, которых ты никогда не испытывал, и перед глазами проносятся картинки, о содержимом которых тебе остаётся лишь догадываться.

В таком полусне-полуяви с падением во бред я провёл ещё около часа, и вроде как уснул.

Мне снился тронный зал, наполненный тенями. По периметру зала висели факелы в форме косячков. Кончики косяков не тлели, а пылали, озаряя весь зал. Дымные тени бродили по залу, переговариваясь друг с другом на разных языках, и я был одним из них. Я ни с кем не разговаривал, а просто плыл, как дым, в сторону центра.

– О! Какие люди! – раздался громогласный голос, и все остановились.

Каждая тень повернула свою любопытную рожу без лица на меня.

– Чё пыритесь? – спросил я, хотя у них даже не было пырилок.

– Оставьте нас! – прогремел голос, и тени растворились, как и подобает дыму.

В центре зала стоял гигантский трон, спинка которого была выполнена в форме конопляного листа. Ручки были сделаны под трубки бонгов, а само сидение было большой и сочной бошечкой.

На троне восседала великанша, облик которой постоянно менялся. То она была загорелой красоткой с длиннющими ногами, то египетской царицей с подведенными черным глазами, то древнеримской богиней в роскошных одеяниях. Иногда она становилась дымом в форме женщины и тогда напоминала всех, кого отослала из зала. В руках она держала посох в форме косячка, а на руках носила кучу колец и браслетов.

– Ты кто? – спросил я её.

– Как ты смеешь говорить в таком тоне со своей богиней?! – загремела великанша и вскочила.

– У меня нет богов, – ответил я ей без страха.

– На колени! – она указала на меня своим посохом.

Мои ноги против своей воли подкосились. Я изо всех сил сопротивлялся, и мне удалось встать на одну ногу. Теперь со стороны картина выглядела так, будто я собрался делать ей предложение. Не дождётся, сучка.

– Ты кого сучкой назвал?! – заорала она, меняя свой облик с дымной женщины на загорелую красотку.

– Ты чё, мысли мои читаешь?

– Я всё читаю!

Она трясла посохом, заставляя меня склонять голову и вернуться на оба колена. Я упорно смотрел ей в глаза и продолжал сопротивляться, хотя дрожал от натуги, как листья на ветру.

Великанша смотрела на меня дикими глазами и удерживала посох на мне некоторое время, а потом её взгляд смягчился, и она, расхохотавшись, убрала посох. Контроль над телом полностью вернулся ко мне, и я, не ожидав этого, резко вскочил и пошатнулся.

– Да шучу я! Я не из тех богинь, кто своих верователей ставит на колени. Это я так, забавляюсь. А ты молодец, – она хмыкнула с уважением. – Не все так активно сопротивляются.

Она приняла образ мулатки в темно-зеленом топике и свободных бежевых штанах. На её голове появилась высокая шапка с перьями, из-под которой спускались дреды, в которые были вплетены разноцветные финтифлюшки. Закинув ногу на трон прямо в сандалии, она спросила:

– Как житуха, Бостон?

– Да нормас.

– Ага, нормас, – сказала она недоверчиво. – А твои траблы с Валовым?

– Пока он на меня не вышел, их у меня с ним нет.

Она с неодобрением покачала головой.

– Всегда нужно думать на шаг вперёд, Бос.

– Ты ваще кто? – вспылил я.

Великанша склонила голову в шляпе с перьями и повела по воздуху пальцами в драматическом жесте.

– У меня много имен. По их количеству из всех богов со мной потягается, наверное, только сам Верховный Старикан.

– Так назови хотя бы одно.

– Поэтому ты один из моих любимчиков, – довольно усмехнулась гигантская женщина. – Нетерпеливый, независимый, не признающий авторитеты. Ты можешь звать меня Шабита.

– Шабита? – переспросил я. – А чего не Долбита?

Она качнула посохом, и мои ноги снова подкосились.

– Дерзость твою люблю, но не излишнюю! Тем более не в мой адрес! Я не ставлю верователей на колени, но и дерьма в свой адрес не принимаю. Усёк?

Я аккуратно поднялся на ноги, когда она убрала с меня посох.

– Нет, не усёк, – сказал я.

И снова оказался на земле. В этот раз не на коленях, а на жопе.

– Ладно-ладно, – примирительно сказал я. – Шабита, так Шабита! Не с моим именем мне тут над другими ржать.

Она качнула косяком-посохом, и с его тлеющего наконечника вылетел дым, который подлетел ко мне и поставил меня на ноги. Частицы дыма отряхнули мою жопу и поправили галстук. Откуда взялся галстук я в душе не ебу. Видимо, Шабите нравилось, когда к ней приходили в официальном стиле.

– Грядут большие перемены, Бостон, и большие испытания! – торжественно провозгласила Шабита. – До сих пор ты справлялся хорошо, но ещё большее тебя ждёт впереди. Валов – это только начало.

– Может, не надо? – спросил я. – Мне