Сама невинность для магната - Ольга Грон

Стоит ли ждать еще или позвонить Анне, скомандовать отбой?

Неожиданно дверь зала открывается, и на пороге показывается Алина.

Похожая на сказочную королеву, в красивом длинном платье до пола…

Она приближается ко мне, и я поднимаюсь со стула, чтобы встретить ее и подать руку. Сердце замирает, и все остальное кажется таким незначительным и далеким. Весь окружающий мир перестает для меня существовать.

Она здесь — и это единственное, что имеет значение. А мне предстоит сделать то, что я задумал…

Алина

Иду на встречу с Германом, и до сих пор не верится, что всего несколько часов назад я была на грани того, чтобы все испортить. Разговор с Кристиной чуть было не заставил меня совершить глупость, о которой я бы потом сожалела. Хорошо, что Анна появилась в нужный момент и помогла мне вернуть здравомыслие.

С Германом все начиналось как-то непредсказуемо. Казалось, нас преследовали одни неприятности, но именно они, как ни странно, сблизили нас. Мы смогли увидеть друг в друге то, что искали.

Разве это не похоже на волшебную историю?

Звучит музыка, на сцену поодаль выходят несколько гитаристов и скрипачка. Один из них начинает петь, но их мелодия остается где-то на заднем плане. Я, конечно, с интересом наблюдаю за музыкантами, но основное внимание приковано к Герману. Сегодня он выглядит просто потрясающе в своем костюме и белоснежной рубашке. Темно-синий галстук удивительно подчеркивает цвет его глаз. И они, кажется, немного теплеют. Он вовсе не напоминает хищника — скорее большого ласкового зверя.

— Я так рад, что ты пришла, — шепчет он, отодвигая для меня стул.

Прежде чем успеваю сесть, он наклоняется и нежно целует меня в шею. От приятного прикосновения замираю, словно завороженная. Наконец, устраиваюсь за столиком, а Герман усаживается напротив.

С удивлением выясняю, что мы в этой романтичной атмосфере совершенно одни из посетителей. К нам начинают подходить официанты в темно-синей с серебристыми пуговицами форме, напоминающей ливрею. Расставляют перед нами блюда, которые будто созданы специально для такого необыкновенного вечера.

Устрицы на гриле. Тарталетки с бараниной и виноградными листьями. Спагетти с морепродуктами… Все очень вкусное. И наверняка стоит немалых денег.

Кроме того, нам приносят десерты — шоколадный пудинг с карамелью и тонкой кокосовой стружкой, шафраново-апельсиновое мороженое…

Но даже самые изысканные блюда не могут отвлечь меня от Германа.

Его взгляд сегодня особенный. Полный внимания, которое я искала. И понимаю, что так он может смотреть лишь на меня. Вовсе не потому, что у меня есть какое-то сходство с его бывшей невестой.

У нас все иначе. И это только наша история.

Вспоминаем знакомство. Немного неловкое, полное недомолвок и своих страстей. Тогда мы оба пытались казаться не теми, кем на самом деле являемся. А потом последовала череда событий, которая и помогла разрушить все наши маски. И мне давно плевать на прошлое.

Я просто хочу всегда быть рядом с этим удивительным мужчиной, в котором столько всего скрыто. Страсть, нежность, деловитость, гнев… все в идеальных пропорциях.

Напряжение последних часов полностью рассеивается. А ядовитые слова Кристины теперь кажутся совсем незначительными. Неважными и далекими.

Анна, с ее спокойной мудростью, действительно вернула меня на землю, напомнив, что истинные чувства не строятся на чужих домыслах.

Пальцы Германа переплетаются с моими.

— Все в порядке? — смотрит он на меня чуть удивленно, будто нервничает.

— Спасибо тебе за этот вечер, — подбадривающе улыбаюсь я.

— Я люблю тебя, — тихо выдыхает он. И у меня от его слов начинает кружиться голова. — Люблю тебя, Алина, милая…

— И я люблю тебя, — шепчу я, чувствуя себя на седьмом небе от счастья.

А он вдруг встает и обходит стол, опускается передо мной на одно колено.

Будто по заранее оговоренной команде, музыканты принимаются играть щемящую мелодию без слов. Герман вынимает из кармана бархатный футляр, открывает и достает кольцо из белого золота с довольно крупным бриллиантом.

— Ты станешь моей женой?

— Это так неожиданно… — изумленно протягиваю я.

— Я совершенно не собираюсь торопить тебя со свадьбой. У нас вся жизнь впереди. Просто скажи «да» или «нет» и перестань меня, наконец, терзать.

— Да, Герман. Я согласна.

Поцеловав ладонь, он надевает мне на палец кольцо, а потом поднимает за руку, и мы начинаем целоваться, уже не обращая внимания на музыкантов.

— Выйдем на улицу? — не спрашивает он меня, а ставит перед фактом.

Но мне даже нравится его власть надо мной. Хотя, думаю, что это и не навсегда. У меня на Касаткина есть и собственные рычаги воздействия.

Набрасывает мне на плечи свой пиджак, и мы выходим во двор ресторана.

Вздрагиваю, когда небо над нами вдруг расцветает яркими красками фейерверка. Смотрю на эту красоту слегка расширившимися от удивления глазами. Вот, значит, что он сегодня задумал! Поэтому и переживал, получится ли.

А я едва не испортила ему такой потрясающий сюрприз.

— Ну и зачем надо было заказывать фейерверк? Хватило бы и простого признания, — со счастливой улыбкой смотрю на него.

— Один раз можно. Разве не так? Тебе не нравится?

— Конечно, мне все очень нравится, — спешу успокоить его.

— Если хочешь, на свадьбе обойдемся без салюта, — отшучивается он.

— Поживем — увидим. Ты ведь обещал меня не торопить.

— Тогда давай ты просто переедешь пока ко мне. А все остальное решим позже, — предлагает он ненавязчиво, но в его голосе слышу тоску.

— Мне еще надо подумать. Все-таки добираться от тебя до универа не слишком-то удобно. Может, после сессии, когда начнется написание диплома.

— Пусть так, — неожиданно соглашается он. — Но ближайшие выходные проведем вместе. А на Новый год слетаем в Египет, если ты не против.

— Договорились. Я никогда не бывала в Египте.

— Мне так хочется показать тебе весь мир.

— Ты — и есть мой мир. А остальное совершенно неважно, — произношу я, пока не еще не привыкнув к той мысли, что наши отношения стали другими. Серьезными.

Но я ведь готова изменить свою жизнь ради этого мужчины. Единственного и неповторимого Германа Касаткина. Или нет?..

В любом случае, я не стану предавать его. Не сделаю ему больно. Я слишком хорошо знаю, что такое боль, чтобы рисковать нашими