Снится нам трава у дома - Алексей Викторович Широков

созданному мной тоннелю пойдут только те, кто ищет новой жизни в другой стране. Зуб даю, не пройдёт и пары суток, как по нему повезут дурь. Не Лос Сетос, которых я изрядно потрепал, так кто-то другой. Мало ли в Мексике Педров. А навредить врагу чужими руками это меня прямо грело. Хоть у нас я бы за наркоту объявил смертную казнь. Без дураков. Прям как в некоторых странах. Взяли с дозой на кармане — пулю в затылок. Всё равно толку от тебя уже не будет.

— Вот здесь удобное место. — остановились мы когда уже начало темнеть. Головная машина затормозила возле распадка, укрытого зеленью. — пройти здесь нереально, поэтому даже пограничная служба редко появляется. Если на той стороне тоже выйти в ущелье, может быть даже за месяц туннель не отыщут.

— Сделаем, — я кивнул и вернулся в машину. — Давайте за мной!

Строить тоннель прямо по ходу движения для меня было всё равно что дышать. Земля послушно принимала форму, движимая моей волей и энергией, утрамбовывалась, даже немного менялась, образуя вместо суглинка более плотные породы. Какие именно я понятия не имел, учиться всё же придётся идти, а то стыдно будет в глаза смотреть людям. Но это потом, а пока мы ехали со скоростью километров десять в час, вгрызаясь в почву сначала Мексики, а потом уже США. В нескольких местах я даже воздуховоды соорудил, чтобы люди не задохнулись от выхлопных газов автомобилей и где-то через полчаса обнаружил место, о котором говорил провожатый. Такой же распадок, тоже поросший зеленью. Я выбрал место, где выезд из тоннеля будет привлекать поменьше внимания и выбрался на поверхность. За мной потянулась вереница машин, с людьми, ещё не верящими, что они уже в США.

— Я свою часть сделки выполнил. — стоило мне остановиться, как рядом оказалась машина старшего. — Если будут о тебе спрашивать — расскажу всё как было. И… спасибо. Не за тоннель. За Лос Сетос. Они это заслужили. Может быть теперь в наших краях станет спокойней.

— Не станет, пока вы не возьмёте жизнь в свои руки, — не стал я обнадёживать старика. — Иначе всегда придёт кто-то ещё, кто решит взять своё сталью и кровью.

— Только для этого придётся пролить ещё больше крови, — вздохнул мексиканец. — Ты знаешь это лучше всех. И скажи стоило оно того?

— Стоило! — уверенность в моём голосе звучала не просто так. Я действительно верил, что все трудности и беды, что довелось пережить моей стране были не напрасны. — Уж поверь. Оно того стоило и будет стоить. Но решать только вам. Прощай! И да поможет вам Святая Мария.

Я поехал вперёд, пока не натолкнулся на ближайшее шоссе, оказавшееся именно там где сказал старик, и уже по нему рванул в сторону Сан-Антонио. Дорожную карту я купил ещё в Нуэво-Ларедо, там они продавались спокойно и без ограничений. Никто не опасался, что получив атлас враги пешим маршем рванут на Техас. Ладно, у нас тоже дорожные атласы продавались, правда качество их было оторви и выбрось, но с появлением спутниковой навигации, а точнее, открытия её для частных лиц это тоже не было проблемой.

До Центра охраны материнства и новорожденных Санта-Исабель, я добрался ещё ночью и пару часов покружил по улицам вокруг, стараясь не приближаться и не попадать на камеры. Что сказать, солидное с виду здание в пригороде Сан-Антонио внушало уважение своим видом и вывесками… и опасение количеством скрытой охраны. Несколько домов вокруг были переоборудованы в опорные точки, соединяясь с основным зданием подземными ходами, а под самим зданием госпиталя находилась огромная пустота, судя по геометрическим формам и перегородкам внутри — явно рукотворная. Кто-то озадачился спрятать под больницей нечто секретное. И почему-то в голову сразу пришёл Ракун-Сити. Сдаётся мне Сан-Антонио вполне может разделить его судьбу, если я не вмешаюсь. А я вмешаюсь, вопрос лишь насколько сильно.

— Добрый день, синьора. — я уселся на табурет возле стойки полчаса назад открывшегося придорожного кафе. Выбрал его специально. Никаких белых, работают одни латиносы, да и квартал как бы намекал, что гринго здесь не любят. — Кофе пожалуйста.

— Добрый, синьор. — пожилая мексиканка налила мне полную кружку свежего горячего напитка. Я не особый любитель кофе, но американцы делать его не умеют вовсе. Но мне повезло, свежий ещё пить можно. — Вы не местный? Недавно перешли границу? Не удивляйтесь, я хорошо разбираюсь в людях, а такие как вы появляются здесь каждую неделю. Ищут лучшей жизни. Жаль только мало кто её находит.

— Согласен, — я кивнул и ещё отхлебнул кофе. — Но я здесь по работе. Скажите, вы знаете Центр охраны материнства и новорождённых Санта-Исабель? Можете что-нибудь рассказать о нём? С виду весьма солидное заведение.

— За красивым фасадом часто прячется дьявол, — тяжело вздохнула мексиканка. — Плохое это место. Очень плохое. Те кто попадает туда часто болеют странными болезнями. Дети умирают. Матери. Мы туда не ходим, но девять один один часто отвозят наших будущих матерей именно туда. Белых туда не везут, только цветных или азиатов. Говорят, что это толерантно, что для нас построили целую больницу, но я знаю, они там приносят жертвы дьяволу!

— Возможно, что вы даже правы, — конечно, судить по мнению одной пожилой женщины было глупо, но я видел реакцию других работников на название госпиталя. В их глазах мелькнул страх. Как не прячь концы, они всё равно рано или поздно вылезут наружу, а местные всё видят. Да и с воспоминаниями Джона Смита это совпадало. Он приезжал сюда на «процедуры», так они это называли, и надо сказать, это было весьма мерзотное зрелище. Мерзотное и отвратительное, после которых приговор мог быть только одним, жить такие ублюдки не должны. И сейчас я по сути лишь тянул время перед приведением приговора в исполнение. — У меня будет просьба. Вы наверняка знаете всех в округе. Предупредите их чтобы уходили из города, ну или как минимум из одного квартала с госпиталем. У вас есть два часа.

Может быть это было глупо, но я не профессиональный шпион с лицензией на убийство, я вообще мирный человек, насколько только это возможно. Просто реально, ублюдки ставящие опыты на младенцах и приносящие их в жертву жить не должны. Но и лишних жертв я не хотел. Поэтому оставил недопитую кружку на стойке и вышел на улицу. Решение