Русская Италия - Сергей Юрьевич Нечаев

из Фриули, что на северо-востоке Италии. Благодаря ей Николай Бенуа открыл для себя этот край и его великолепную природу. Влюбившись в глубокое голубое небо, напоминавшее ему родное небо с вечно плывущими облаками, он увековечил его в одной из своих последних картин. Для Николая Бенуа дом в городке Кодройпо, в восьмидесяти километрах к северо-востоку от Венеции, стал прибежищем, куда он ездил отдыхать и набираться вдохновения.

Сама же Дизма де Чекко потом много лет была одной из ведущих солисток «Ла Скала».

* * *

В 1952 году умерла мать Николая Александровича, Анна Карловна Бенуа (урожденная Кинд). Ей было восемьдесят три года. На похоронах в Париже присутствовала и Дизма де Чекко. Бенуа-отец особенно тяжело переносил утрату супруги, с которой прожил почти шестьдесят лет. Николай привез его к себе в Милан, где помог ему одолеть горе, побуждая к творческой работе. Сотрудничество с многочисленными театрами, в том числе с «Ла Скала», и писание воспоминаний утешали Александра Бенуа.

Николай Бенуа попытался напечатать с помощью О.И. Ресневич-Синьорелли итальянский перевод первых двух томов «Мемуаров» отца, опубликованных издательством имени Чехова в Нью-Йорке в 1955 году. Он хотел доставить старику радость увидеть свои «Мемуары» опубликованными на «любимом итальянском языке, для читателей обожаемой им Италии», но его план не осуществился.

С О.И. Ресневич-Синьорелли он также вел переговоры об отцовском дневнике, охватывающем революционные годы. В издании дневника был заинтересован один лондонский издатель, но Мария Игнатьевна Будберг (в девичестве Закревская, по первому браку графиня Бенкендорф), легендарная женщина, которую на Западе называли «русской миледи» и «красной Матой Хари», сначала активно пытавшаяся реализовать проект, потом прервала переговоры, так как ей не понравились некоторые суровые высказывания мемуариста о Горьком.

Александр Николаевич Бенуа скончался в Париже 9 февраля 1960 года.

Тем временем сын Николая Бенуа, Романо, уже несколько лет как жил с матерью в Буэнос-Айресе. 26 декабря 1953 года он женился на аргентинке итальянского происхождения Марте, дочери предпринимателя, поставлявшего оптом яблоки в европейские страны. Романо работал некоторое время с тестем, но потом решил попробовать свои силы в качестве художника, хотя в отличие от отца и дедушки природа не наделила его особым талантом. Осенью 1954 года он переехал с женой в Рим, где поступил в училище Centro Sperimentale di cinematografia. Окончив его, он со своими друзьями, среди которых был будущий известный киносценарист Эрнесто Гастальди, поехал в Испанию снимать документальный фильм. В 1964 году казалось, что мечта Романо Бенуа стать актером сбудется: он снялся в картине «Пустота» итальянского режиссера Пьеро Виварелли, но фильм не имел успеха, и карьера Романо как киноактера закончилась.

* * *

Напротив, для Николая Бенуа 1964 год стал очень важным: спустя сорок лет он поехал в Россию с гастролями «Ла Скала» в Большом театре. Его встретили торжественно. Декорации к двум спектаклям («Трубадур» Джузеппе Верди и «Турандот» Джакомо Пуччини) были созданы художником специально для московских гастролей.

Потом на короткое время он слетал в Ленинград, чтобы встретиться с родственниками. Тогда же, в 1965 году, руководство Большого театра пригласило его принять участие в постановке оперы «Сон в летнюю ночь» Бенджамина Бриттена.

Еще пятнадцать лет спустя, в 1979 году, Николай Бенуа вновь приехал в Большой театр, чтобы вместе с режиссером Семеном Штейном и дирижером Альгисом Жюрайтисом поставить вердиевский «Бал-маскарад».

В 1970 году, по окончании сотрудничества с «Ла Скала», Николай Бенуа продолжал ставить спектакли в театрах всего мира, особенно часто в американских и японских театрах.

Николай Александрович Бенуа умер 31 марта 1988 года после продолжительной болезни, длившейся два года.

Он был похоронен в Кодройпо (Фриули), в кладбищенской церкви, под плитой с надписями на русском и итальянском языке.

Глава двадцатая

Венеция Иосифа Бродского

В Европе – в той же Италии, к примеру, – я, когда там оказываюсь, пытаюсь жить, быть, а не дефилировать как турист. И в итоге за все время моих путешествий по Италии видел я там довольно мало.

И.А. Бродский

Считается, что русских можно разделить на две категории: на тех, кто обожествляет Францию, и тех, кто без ума от Италии. Так уж сложилось, что Франция и Италия всегда были особенно притягательны для русской души. Если такое деление допустимо, то, безусловно, Иосиф Александрович Бродский относился ко второй категории. С Италией он был связан особенно. Уже в юности он читал итальянскую литературу. Но сначала в его жизни появилось итальянское кино.

Он родился в 1940 году в Ленинграде, пережил блокаду, послевоенную бедность и тесноту. В неполные шестнадцать лет, окончив семь классов и начав восьмой, он бросил школу и поступил учеником фрезеровщика на завод. Потом он загорелся идеей стать врачом и месяц проработал в больнице. Потом был истопником в котельной, матросом на маяке, рабочим в геологической экспедиции…

Где-то в восемнадцать лет он начал писать стихи, а в 1963 году в газете «Вечерний Ленинград» появилась статья «Окололитературный трутень». В этой статье Иосиф Бродский клеймился за «паразитический образ жизни».

13 февраля 1964 года Бродского арестовали по обвинению в тунеядстве. Состоялся показательный суд, и поэт был приговорен к максимально возможному по закону о «тунеядстве» наказанию – к пяти годам принудительного труда в отдаленной местности. Он был сослан в Архангельскую область и поселился в деревне Норенская.

По прошествии полутора лет это наказание было отменено, но Бродский не изменил себе.

12 мая 1972 года Бродского вызвали в ОВИР и поставили перед выбором: либо немедленная эмиграция, либо (опять же на выбор) тюрьма и психбольница.

Выбрав эмиграцию, поэт пытался максимально оттянуть день отъезда, но его торопили. В результате 4 июня 1972 года он вылетел из Ленинграда в Вену.

В Австрии Бродский остановился у жившего там английского поэта Уистена Хью Одена, которого Бродский много переводил. Именно Оден принял большое участие в судьбе Бродского, помог сделать первые шаги за границей, как-то обустроиться.

Однако свою вторую родину Бродский обрел не в Австрии, а в США, где в течение двадцати с лишним лет он работал преподавателем в американских университетах: сначала в должности приглашенного профессора на кафедре славистики Мичиганского университета (там он преподавал историю русской литературы, русской поэзии XX века, теорию стиха), а потом, с 1981 года, в Нью-Йорке. Опыта преподавания у Бродского не было никакого. До отъезда из СССР он не только никогда не преподавал и не учился в университете, но даже и среднюю школу не окончил. Получается, что все свои колоссальные энциклопедические знания он