Авалон. Возвращение короля Артура - Стивен Рэй Лоухед

Как и предполагал Джеймс, журналисты встретили его слова с негодованием в адрес правительства. Некоторые попытались протолкаться вперед, чтобы лучше видеть и слышать.

— Спасибо за внимание, — сказал Джеймс. — Готов ответить на ваши вопросы прямо сейчас.

Поднялся гомон. Впрочем, Шона быстро навела порядок.

— Или мы сделаем так, как я говорю, или не сделаем вообще, — предупредила она. –Сегодня последние станут первыми. — С этими словами она указала на высокого мужчину, поднявшегося в заднем ряду. — Слово Гордону Грейнджеру.

— О, спасибо! — Гордон так обрадовался неожиданному везению, что не сразу вспомнил, о чем хотел спросить.

— Задавайте вопрос, — подбодрила его Шона.

— Ваше Величество, — начал журналист, — минуту назад вы употребили слово «настоятельно». Надо ли это понимать так, что пока вы не установили связь с Даунинг-стрит?

— Именно так и надо понимать, — ответил король. — Связи нет. Правда в том, что правительство до сих пор игнорировало все наши попытки общения. Мы отправляли письма, факсы, телеграммы, только что почтовых голубей не посылали. Они ни разу не ответили ни в какой форме.

— Так вы поэтому решили собрать пресс-конференцию? — спросила женщина из первого ряда. Шона сурово посмотрела на нее, но король уже отвечал.

— Я предпочел бы стандартные процедуры. — Джеймс подумал. — Но они меня обязательно услышат. — Он улыбнулся. — Подумать только! Совсем недавно любой подданный лишился бы головы, попытайся он игнорировать своего короля.

— Хотите потребовать голову премьер-министра Уоринга? — выкрикнул кто-то.

— Не стоит меня искушать, — улыбнулся Джеймс.

— А где вы будете встречаться? Здесь или в Лондоне?

— Если мне не изменяет память, — ответил Джеймс, — встреча традиционно проходит в главной резиденции монарха. Поскольку это единственное место, которое у меня есть, я думаю, и встреча будет происходить здесь.

— Интересно, о чем пойдет разговор, — спросил другой журналист, — когда, или, может быть, мне следует сказать, «если», премьер-министр согласится встретиться с вами?

— Разговор на таких встречах традиционно шел об участии королевской власти в жизни Британии, — ответил король. — Не вижу причин менять тему. Но я не собираюсь ничего от вас утаивать. С премьер-министром мы будем говорить об управлении страной и о том, как улучшить жизнь Британии.

Это заявление мгновенно подхватили. Женщина-репортер, которую, судя по лейблу, звали Джиллиан, тут же задала вопрос:

— Многие считают, что для Британии лучше всего отмена монархии. И это мнение разделяет премьер-министр Уоринг. Что вы на это скажете?

— Леди и джентльмены, — сказал Джеймс, — простите меня, если я не совсем ясно выразился. Я намерен править Британией как король. Я верю, что монархия может быть и должна быть восстановлена, и я надеюсь, что мне будет предоставлен шанс проявить себя не только достойным монархом, но и показать, что означает для страны иметь на троне короля.

Последовало еще множество вопросов, и в какой-то момент Джеймс обнаружил, что ему становится все легче и проще по мере того, как контроль над ситуацией переходит в его руки. К тому времени как Шона предоставила слово последнему журналисту, он даже пожалел, что все кончилось так скоро.

— Что ты на это скажешь? — спросил он Эмриса в библиотеке, после того как рассказал ему о своих ощущениях. — Ну что, оправдал я твои надежды?

— Вы бы его видели! — ликовал Кэл. — Они наши. Джеймс заставляет их есть из рук.

— Да видел я, видел, — отнюдь не радостно проворчал Эмрис. — Передача шла в прямом эфире. Ладно, раз уж так получилось… Вызов брошен.

— Какой вызов? — оторопел Джеймс. — Я же правду говорил, за каждое слово ручаюсь.

— Премьер-министр не простит, что ты призвал его к ответу. Ты на глазах всей страны диктуешь ему образ действий. А он очень не любит глупо выглядеть. И уж конечно отомстит.

— Ну и ладно, — отмахнулся Джеймс. — Справлюсь как-нибудь.

— В самом деле? — вопрос Эмриса прозвучал неожиданно резко. — Что же, поглядим.

Вечерние выпуски новостей показали импровизированную пресс-конференцию короля с мельчайшими подробностями, тщательно разбирая вопросы и ответы, а потом аналитики и комментаторы, поразмыслив на глазах публики, пришли к выводу, что это была одна из самых необычных пресс-конференций.

— «Необычных», — рычал премьер-министр. — Собака жрет свою блевотину, а они называют это «необычным»!

— Знаешь, Том, не хотел бы это говорить, — видно было, что слова даются Деннису Арнольду с трудом, — по-моему, ты зря не отвечал на его звонки. В конце концов, он король.

— Да мне плевать, кто он такой, черт возьми! — орал Уоринг. Он вместе с двумя своими главными помощниками смотрел новости в квартире премьер-министра на Даунинг-стрит. — Какой-то нахальный красавчик, возомнивший себя королем, будет еще мне указывать, что и когда делать! — премьер никак не мог, да и не хотел, успокаиваться.

— Сочувствую, — осторожно проговорил Арнольд. — Но посмотрите, куда это нас завело. Теперь-то уж точно придется с ним говорить. Конечно, удовольствие сомнительное…

Уоринг гневно посмотрел на своего советника, затем перевел взгляд на пресс-секретаря.

— Что думаешь, Хатч?

— Деннис прав, — сказал Хатченс. — Придется хотя бы поговорить с этим парнем.

— А если откажемся?

— Так себе вариант. Пресса тут же начнет говорить, что мы боимся открытого разговора. Это, знаешь, как на районе отказаться от разборки…

— И что?

— Нельзя показывать им спину, — продолжил Хатченс, сцепив руки за головой и откинувшись на спинку стула. Он перебирал в уме варианты развития событий. — Нельзя давать прессе возможность даже предположить, что мы боимся. Нас растопчут.

— Подумаешь! — скривился премьер-министр. — А то нам раньше не приходилось переживать бури в СМИ, если до этого дойдет. Не в первый раз.

— О, до этого обязательно дойдет, — предупредил политтехнолог. — Им же кинули кость. Теперь они станут носиться с ней до тех пор, пока мы не сдадимся.

Премьер-министр встал и принялся расхаживать перед телевизором.

— Это что же получается? — бормотал он. — Какой-то клоун заказывает музыку, а я должен плясать под нее? Он свистнет, а мне к нему бежать? Да пошел он