Роковая измена - Марина Безрукова

Отгоняла подружек подальше и никому из них не доверяла даже покачать младенца. Теперь уже и сама замужем побывала и двух девок вырастила, а постоянные мысли о младшем брате покоя не давали. Чувствовала какую-то непонятную ответственность за него и никак не могла избавиться от желания его опекать. Хотя и разницы между ними всего пять лет.

— Алёшенька, — ласково обратилась она к племяннику, — иди руки мой и ужинать. Я тебе твои любимые котлетки с пюре приготовила.

Мальчик нехотя слез с отца и пошел в ванную комнату. Зашумела вода, Наталья знала, долго провозится, пока в раковине будет запускать кораблики из пластмассовой мыльницы.

— Лёш, — обратилась она к брату, — что думаешь делать-то?

— А что? — удивился Алексей. — Насчет садика договорился. Прыжков меньше будет, да и вообще подумываю заканчивать с этим. Больше времени останется на мой интернет-магазин. Ассортимент расширю. Всё нормально будет, не переживай! Алёшка заговорил — вот главное что! А остальное — фигня, справимся…

Он, улыбаясь, посмотрел на Наталью: «Беспокойная она, вечно переживает». Женщина тяжело вздохнула.

— Лёш, послушай. Я понимаю, сейчас трудное время. Алёшеньке надо привыкнуть, да и тебе… Давай, я к себе его заберу, а? Подрастет, в школу пойдет, тогда и сюда приедет. Здесь школы, конечно, лучше. Зато я работаю до четырех и всегда могу больничный взять. А ты как тут с ним? Не справишься без помощи.

Алексей с веселым удивлением смотрел на сестру, будто она только что рассказала ему забавную историю.

— Не-е-е, Натка, — протянул он, как в детстве и рассмеялся. — Алёшка здесь останется. А помощь… помощь найдется.

— Это откуда? От этой твоей? — презрительно фыркнула Наталья. — Очень сомневаюсь. Зачем ей чужой ребенок? Зло срывать?

— Какое зло? Почему? — удивился Алексей.

Он помолчал немного. Вспомнил, с каким участием смотрела на него Тася, когда он рассказывал о смерти Маши, о сыне, заметил, как приветливо она смотрела на Алёшку. Никогда бы не подумал, что Тася может плохо отнестись к его сынишке или причинить ему зло.

Конечно, он знает ее недавно, но почему-то уверен, что хочет прожить с ней всю оставшуюся жизнь. С ней и Алёшкой. Он догадывался, что за спиной у Таси, наверняка, остался неудачный брак, и детей у нее нет. Она никогда о них не упоминала. И если вдруг она не захочет быть с ним из-за его ребенка, значит, он за свои сорок лет совершенно не научился разбираться в людях.

— Наташ, — он легко погладил ее по плечу, — перестань, пожалуйста. Алёша останется со мной. И это не обсуждается.

— А ты уверен, что она захочет воспитывать чужого ребенка? — всё-таки не сдавалась Наталья.

— Нет. Не уверен. И потом он не чужой. Он будет наш. А если не захочет, то и настаивать никто не будет. Давай я сам как-нибудь разберусь.

И Наталья замолчала, она знала, когда появляются вот такие металлические нотки в голосе, спорить с братом бесполезно.

Глава 41

Алексей позвонил ей в тот же в вечер, и на следующий день, и потом, и снова… Встречаться, правда, удавалось не так часто. Много времени занимала работа, а еще бытовые вопросы, ведь он понятия не имел, где находится детская поликлиника и какие вещи понадобятся для детского сада. Спасибо Наталье, дулась, всё еще сердилась на брата, но помогала. Приближался очередной выходной.

— Тась, я не знаю, как завтра… Очень хочется увидеть тебя, но Наталье нужно уехать на два дня, и Алёшка…

— А ты бери его с собой, Лёш, — предложила вдруг Тася и сама испугалась своих слов.

Вырвалось внезапно, раньше, чем подумала. Алексей помолчал.

— С собой… — наконец, неуверенно протянул он.

— Ну да. Ребенку же нужно гулять. Только одень его потеплее, а я приготовлю с собой термос с чаем и бутерброды. А не захочет чай, зайдем потом в кафе…

Она вдруг поймала себя на мысли, как легко и просто ей далось это предложение. Как будто, так было всегда. Словно уже десятки раз она собиралась с ними на прогулку и совершенно точно знает, как всё лучше устроить.

Погода не подвела. Ветра не было, и если хорошо одеться, то гулять можно долго. Они поехали в тот небольшой парк, где случайно встретились этой осенью. Стыдливо белели полунагие березы на фоне еще зеленой мокрой травы. Их одежка лежала внизу, и березы тоскливо махали ветками, как машут руками обнаженные женщины в бане. Они словно хотели, чтобы желтые их одежды поднялись с земли и снова укрыли озябшие плечи.

Алёша сначала стеснялся, и Тася старалась, чтобы мальчик был всё время рядышком с отцом. Но понемногу он освоился и с большим любопытством вертел головой, изучая незнакомое для себя место. В ярком зеленом комбинезоне он бегал по дорожкам и пинал сухие листья под ногами.

Тася насобирала целую горсть гладких желудей и каштанов и попросила Алёшу их пересчитать. С искренним восхищением его похвалила и пообещала научить делать из желудей человечков и самую настоящую гусеницу. Мальчишка щебетал без умолку и ему всё было интересно. Не замерзают ли у уток лапы в холодной воде, кто живет в большом дупле, куда спряталось солнышко и зачем вороне такой большой нос? Тася смеялась и, как могла, подробно отвечала. Иногда что-то добавлял и Алексей.

А вообще он больше молчал. С удивлением и необычной нежностью он смотрел, как Тася присаживается на корточки перед малышом и заботливо поправляет ему сбившуюся от беготни шапочку, как весело она хохочет, когда Алёшка, осмелев, подбрасывает вверх ворох разноцветных листьев, как серьезно слушает рассуждения мальчика о том, почему всем медведям положено зимой спать.

Иногда она оборачивалась и махала Алексею рукой, мол, иди, иди сюда скорее! Он широко улыбался и торопился к ним. На лицах прохожих появлялись внезапные улыбки, когда они проходили мимо этого счастливого и поглощенного собой семейства. И никто и не подумал бы, что все они встретились лишь недавно.

Они нашли ту самую скамейку, где Алексей угощал Тасю кофе. Казалось, это было очень давно. У берега по-прежнему плавали утки, и Алёша хотел было тайком кинуть им кусок булки, предварительно съев колбасу, но Тася не разрешила.

Она просто и по-доброму рассказала мальчику, почему уткам вредно есть хлеб и чем