Человек, Бог и бессмертие. Размышления о развитии человечества - Джеймс Джордж Фрейзер

предшественниками. Причина, по которой высшие формы суеверий или религии (ибо религия одного поколения склонна становиться суеверием следующего) менее постоянны, чем низшие, заключается в том, что высшие верования, будучи порождением высшего разума, мало задерживаются в сознании простых людей, которые номинально исповедуют их некоторое время в соответствии с волей своих ставленников, но легко забывают их, как только эти верования выходят из моды среди образованных классов. Но если они безропотно отбрасывают те предметы веры, которые лишь поверхностно запечатлелись в их сознании под влиянием культурного окружения, то невежественные и глупые люди с угрюмой решимостью держатся за гораздо более грубые убеждения, которые действительно отвечают более грубой структуре их интеллекта. Таким образом, в то время как декларируемое вероучение просвещенного меньшинства постоянно меняется под влиянием достижений мысли, реальное, хотя и не декларируемое, вероучение основной массы человечества представляется почти неизменным, и причина его незначительных изменений заключается в том, что у большинства людей, будь то дикари или внешне цивилизованные сообщества, интеллектуальный прогресс идет столь медленно, что едва уловим. Поверхность общества, как и море, находится в вечном движении, а его глубины, подобно океанским, остаются почти неподвижными.

CXXXII. Древние арии

Вряд ли стоит повторять, поскольку это еще не получило всеобщего признания, что народные суеверия и обычаи крестьянства, несмотря на их фрагментарный характер, являются наиболее полным и достоверным свидетельством древней религии ариев, которым мы располагаем. Действительно, древние арии, во всем, что касается их психики и структуры, не вымерли. Они живут среди нас и по сей день. Великие интеллектуальные и нравственные силы, которые произвели революцию в образованном мире, почти не затронули крестьянина. По своим внутренним убеждениям он такой же, каким были его предки в те времена, когда еще росли леса и белки резвились на земле, где сейчас стоят Рим и Лондон.

Поэтому любое исследование древней религии ариев должно либо начинаться с суеверных верований и обычаев крестьянства, либо, по крайней мере, постоянно проверяться и контролироваться путем обращения к ним. По сравнению с данными живой традиции свидетельства древних книг о ранней религии мало что значат. Ведь литература подталкивает развитие мысли с такой скоростью, что медленное распространение мнений из уст в уста остается далеко позади. Два-три поколения литературы могут сделать больше для изменения мысли, чем две-три тысячи лет традиционной жизни. Но масса людей, не читающих книг, остается незатронутой революцией в сознании, произведенной литературой, и поэтому в Европе в настоящее время суеверные верования и обычаи, передаваемые из уст в уста, как правило, гораздо более архаичны, чем религия, запечатленная в древнейшей литературе арийской расы.

CXXXIII. Угроза суеверий[109]

В цивилизованном обществе большинство образованных людей даже не подозревают о том, какие образцы дикарского невежества до сих пор процветают у их дверей. Об их распространенности стало известно лишь в прошлом веке, в основном благодаря исследованиям братьев Гримм в Германии. С тех пор систематические исследования, проводимые среди малообразованных слоев населения и особенно среди крестьянства Европы, выявили поразительную, а может быть, и тревожную истину, что масса, если не большинство, людей в каждой цивилизованной стране все еще живет в состоянии интеллектуальной дикости, что, по сути, гладкая поверхность культурного общества скрывает неприглядные подземелья суеверий. Только те, кто изучал этот вопрос, сознают, насколько глубоко под нашими ногами все набито гнездами, сотами и берлогами невидимых сил. Кажется, что мы стоим на вулкане, который в любой момент может начать куриться, а затем извергнет огонь и разнесет в пух и прах сады и дворцы древней культуры, созданные трудом многих поколений. Посмотрев на разрушенные греческие храмы Пестума и сравнив их с убожеством и дикостью итальянского крестьянства, Ренан сказал: «Я содрогнулся от тревоги за цивилизацию, видя, что она столь ограниченна, построена на столь слабом фундаменте, опирается на столь малое число людей даже в той стране, где она преобладает».

CXXXIV. Вера европейцев в колдовство

Мы обманемся, если подумаем, что вера в колдовство в массе людей уже умерла; напротив, существует множество доказательств того, что она лишь впала в спячку под охлаждающим влиянием рационализма и начнет активно оживать, если это влияние достаточно ослабеет. Истина, по-видимому, заключается в том, что крестьянин и по сей день остается в душе язычником и дикарем, а его цивилизация – лишь тонкий слой шпона, который под воздействием непростых условий жизни вскоре истончается и стирается, обнажая твердую сердцевину язычества и дикости. Опасность, которую создает бездна невежества и суеверий под штукатуркой цивилизованного общества, уменьшается не только из-за естественной косности и инертности буколического сознания, но и благодаря постепенному сокращению сельского населения по сравнению с городским в современных государствах; я полагаю, что ремесленники, которые сосредоточены в городах, гораздо меньше сохраняют примитивные формы мышления, чем их деревенские собратья. Во все века города были центрами и как бы маяками, от которых идеи излучались в окружающую тьму, разжигаемые трением одних умов о другие в густонаселенных местах обитания людей; и вполне естественно, что в этих цитаделях света разума все должны в той или иной степени участвовать в общем противодействии тьме. Несомненно, умственное брожение и беспорядок в больших городах имеют как темную, так и светлую сторону, но среди бед, которые можно от них ожидать, едва ли стоит выделять вероятность возрождения язычества.

CXXXV. Сицилия. Святые и вызов дождя

Читатель может с улыбкой отнестись к метеорологии Дальнего Востока, но к точно таким же способам вызова дождя прибегали в христианской Европе еще при нашей жизни. К концу апреля 1893 года на Сицилии наблюдалось большое бедствие из-за отсутствия воды. Засуха продолжалась уже шесть месяцев. Каждый день солнце всходило и заходило на безоблачном голубом небе. Сады Конка-д-Оро, окаймляющие Палермо великолепным зеленым поясом, иссыхали. Продовольствие становилось все скуднее. Народ был в большой тревоге. Были испробованы все самые эффективные способы вызвать дождь. Крестные ходы проходили по улицам и полям. Мужчины, женщины и дети, позвякивая четками, целыми ночами молились перед святыми образами. В церквях день и ночь горели освященные свечи. На деревьях висели пальмовые ветви, освященные в Вербное воскресенье. В Солапаруте, по чрезвычайно древнему обычаю, пыль, выметенную из церквей в Вербное воскресенье, развеивали в полях. В обычные годы эти действия сохраняют урожай, но в тот год, если уважаемый читатель нам верит, они не оказали никакого влияния. В Никосии жители, босые и с непокрытыми головами, пронесли распятия по всем частям города и бичевали друг друга железными плетьми. Все было напрасно. Даже сам великий святой Франциск из Паолы, который ежегодно совершает чудо дождя и которого каждую весну проносят по сельскохозяйственным угодьям, не смог или не захотел помочь. Мессы, вечерни, представления, иллюминация, фейерверки – ничто не могло