Колдовство в Скандинавии. Представления о дьяволе, процессы над ведьмами и ведовство - Юлия Викторовна Антонова-Андерссон

в Швеции традиционно выделяли два вида магии. Первая требовала непосредственного контакта колдуна с его «жертвой», установленного хотя бы через предметы, которые наделялись волшебной силой. Считалось, к примеру, что если под порог хлева положить выдранные из холки каждой коровы клочья, то стадо само будет возвращаться домой. В период весенней стрижки овец клок шерсти запихивали животным в рот, приговаривая: «Возвращаю тебе твою силу и шерсть». В обоих случаях ведун взаимодействовал с животными через их шерсть.

Второй вид магии, более доступный «простому люду», основывался на принципе сходства: красивое ведет к красивому, страшное – к страшному. Так, корень, визуально напоминавший мужские яички, по мнению народа, улучшал потенцию. Украшенный красивыми светлыми цветами свадебный стол «гарантировал» появление здоровых и пригожих детей. Если пройти через поле, высоко поднимая ноги и сильно ударяя по земле, то колосья вырастут высокими и крепкими. Ну, а лен в основном сеяли в дни женских именин – тогда он становился длинным, словно женские волосы.

Что важно для магических ритуалов?

И в довикингские времена, и в наши дни для проведения магических ритуалов были важны три вещи: время, место и слово.

Сила времени

В Швеции наиболее подходящим временем для колдовства издревле считали новолуние или предшествующую ему ночь, поскольку это самый темный период месяца. Чем меньше света, тем лучше – а значит, в идеале следует совершать обряды ближе к полуночи.

Для ворожбы идеально подходил четверг. Вероятно, это было связано с влиянием христианства и представлениями о том, что четверг стал последним днем Христа, чему, несомненно, обрадовалась вся нечисть, помогавшая ведьмам и колдунам. Часто обряды проводились три четверга подряд, а наилучший эффект достигался перед крупными христианскими праздниками – Пасхой и Рождеством. Сами праздники также были в почете.

Существовали и запретные дни, когда проведение определенных ритуалов могло только навредить. Так, например люди старались не одалживать друг у друга огонь в период посевной, поскольку это грозило появлением «огненного колоса»: зерновые могли сгореть на солнце или оказаться поврежденными паразитами. В процессе пивоварения запрещалось говорить о воде – одно упоминание о ней словно забирало силу у напитка, не позволяя ему как следует забродить и достичь нужной крепости.

Сила места

Немаловажным фактором в колдовстве являлось место проведения ритуала. Перекресток, церковь или кладбище, трижды передвинутый дом, порог, торчащий из земли валун – все это вполне подходило для магов.

Самой «плохой» для простых людей (и, следовательно, идеальной для колдунов) частью света считался север: именно оттуда, по мнению средневековых мыслителей, приходило зло. В стране вечного холода и льда могли обитать лишь темные силы да ворожеи – такие представления закрепились еще в языческие времена. Именно поэтому самыми опасными магами и ведунами считали коренных обитателей севера – саамов и финнов.

Приходивших в деревню финнов следовало остерегаться. Надлежало во всем идти им на встречу – иначе быть беде. В южных регионах бытовало предание о финне, попросившемся переночевать у простой боцманской семьи. Однако места было мало, и хозяева отказали гостю. Выходя, тот крикнул: «Ждать вам бед от вшей, да так много, что не будет вам покоя ни днем, ни ночью – а все потому, что отказали финну в ночлеге!» Вскоре в доме и впрямь развелось столько паразитов, что семья оказалась не в силах от них избавиться.

В ряде южных провинций страны полагали, будто финны и лопари владеют волшебными стрелами, которые пускают с далекого севера в скот. Если недугу не находилось рационального объяснения, его тут же приписывали жителям Заполярья: finnskott (finne – финн, skott – выстрел) или lappskott (lapp – саам, лопарь, skott – выстрел). Все это позднее объединилось в «колдовской выстрел» trollskott (troll – колдовской, волшебный, skott – выстрел), который теперь вполне могла сделать и ведьма из соседнего села.

Избавить корову от недуга можно было произведя выстрел над или под больным животным

Излечить подобное местные знахари могли при помощи миниатюрного лука с тупыми стрелами, которые ритуально выпускались в сторону того места, откуда предположительно был наслан недуг. Обряд либо совершался в тишине, либо сопровождался заклинанием. Ведун мог произвести и обычный выстрел над или под больным животным. В некоторых регионах процедуру проводили три четверга подряд, но чаще всего нужный эффект достигался сразу.

Сила слова

Очевидно, что огромное значение во все времена уделялось и слову: в конце концов, без слов не будет возможно ни одно заклинание или проклятие. Тексты заговоров передавались от поколения к поколению и использовались как в белой, так и в черной магии. Читать их надо было либо монотонным, пронзительным голосом, либо тихо, бурча себе под нос.

С древних времен особое уважение испытывали и к письму. Буквы казались малограмотному народу таинственными символами; в каждом знаке мог быть зашифрован свой смысл, известный только пишущему.

Необычной силой наделялись строки, начертанные на листе из псалтыря, – примерно как высеченные на камнях руны в раннем Средневековье. С первых же дней пишущие, вероятно, прибегали и к всевозможным шифрам, недоступным простым людям и потому якобы обладавшим чудодейственной силой.

Рифмовки

Почти во всех заклинаниях присутствуют рифмовки, которые нередко создавались на основе похожих звуков и не несли какой-либо смысловой нагрузки.

Один из известнейших в Швеции примеров таких рифмовок – заклинание, призванное пробудить любовь. В нем придерживаются известного в магии принципа «по нарастающей»: каждое последующее слово отличается от предыдущего одной буквой:

ORSA – FORSA – FORSMA

В Швеции, правда, чаще использовали противоположную схему: новое слово «теряло» одну из букв предыдущего. Вот популярный заговор от лихорадки «Кулумарис» (или «Каламарис»):

Kulumaris

Kulumari

Kulumar

Kuluma

Kulum

Kulu

Kul

Ku

K

Аналогии

В ряде заговоров и заклинаний прослеживается использование сравнений: болезнь должна «растаять, словно снег на солнце, высохнуть, как роса на траве, рассыпаться, как уголек в пепле, и раствориться, как тело в земле».

Особую популярность сравнения приобрели после Реформации, когда функции врачевателей перешли от монахов к народным лекарям. Отсылки к наказаниям за нарушение различных церковных уложений в тот период стали неотъмлемой частью заговоров против кровотечений.

Кровь призывали замереть подобно грешнику в аду, при жизни чистившему обувь по воскресеньям, или испытать ту же скуку, что испытывает Господь, глядя на женщину, которая прядет по субботам, перебирает зерно по воскресеньям и ткет по понедельникам. Подобное напоминает характерные для XIII–XIV веков