Человек государев 2 - Александр Горбов

Откуда тебе знать? Ты же, прости господи, всего лишь пацан без опыта. Я сам видел, как погасили твой родовой исток. Сколько силы у тебя осталось? Ещё пару раз плюнуть в меня огнём? Этого не хватит, чтобы победить меня. Уж поверь, я отправил в могилу не один десяток таких глупых мальчиков, как ты. Знаешь, почему меня называют Гробовщик? Потому что после встречи со мной хоронят в закрытом гробу, дабы не шокировать родственников.

— В закрытом гробу, значит? Какой пафос, какая экспрессия! Ты действительно хотел этим меня напугать? Меня! — Захребетник расхохотался. — Ты ещё глупее, чем я думал. Мало того что ты схватил девицу, не имеющую ко мне отношения, так ты ещё и не понимаешь, о чём говоришь. Древний дух, значит? Мёртвый колдун, который даст тебе силу? Выкинь книги, из которых ты это вычитал. Души нечестивцев не возвращаются из ада, никогда. Зато в мир живых могут приходить совсем другие гости. Догадываешься, какие?

Захребетник поднял руку, и его ладонь окуталась густым рыжим пламенем. Вязким и густым, словно смола.

— И тебе не понравится знакомство с одним из них.

Глаза Гробовщика округлились.

— Одержимый! Как я сразу не дога…

Пламя сорвалось с ладони Захребетника и огненным метеором врезалось в Гробовщика.

— А-а-а!

Он вскинул руки, будто выныривая из воды, и огонь растёкся по невидимой сфере защитного купола. А затем Гробовщик атаковал в ответ.

Глава 31

Плюшки с чаем

Оскалившись, Гробовщик выбросил в Захребетника длинные полосы чёрного дыма. Словно две плети из первородной тьмы, метящие прямо в голову. Настоящее, истинно тёмное колдовство. Смертельно опасное и запрещённое к применению.

Вот только Захребетник даже не подумал уворачиваться или ставить щиты. Напротив, он шагнул вперёд и взмахом руки, окутанной пламенем, развеял дрянную волшбу.

— Ты что, — Захребетник прогулочным шагом приближался к Гробовщику, — реально думаешь, что сможешь удивить меня такими фокусами? Дурачок, чёрная магия не может причинить мне вреда.

— На! Получи!

С растопыренных пальцев Гробовщика полетели огненные шарики и ледяные иглы, целясь в лицо Захребетника. Но тот лишь отмахнулся от них, как от назойливых насекомых. И неотвратимо шёл вперёд, буравя Гробовщика тяжёлым взглядом.

— Ты покусился на меня, червь. Поднял руку на того, кто неизмеримо выше тебя. И теперь должен расплатиться за дерзость.

— Изыди!

Пусть Гробовщик и ошибся в своих оценках, но он оставался опытным колдуном и не собирался сдаваться на милость противника. Швырнув в Захребетника стену зеленоватого яркого пламени, он словно размазался в воздухе тёмным облаком и кинулся прочь, к выходу из овина.

Вот только и Захребетник, отужинавший малахириумом, был полон сил. А уж магических приёмов знал побольше басмановского убийцы. Резкий взмах рукой — и зелёное пламя с шипением опало. А Гробовщик покатился по полу, завывая и выкрикивая бессвязные ругательства.

— Я уже говорил, что ты дурак?

Захребетник на мгновение ускорился и очутился подле Гробовщика. Легонько хлопнул его по лбу, и тот обмяк, раскинув руки в сторону. Только взгляд убийцы горел ненавистью и обещанием мести.

— Будь я человеком, — Захребетник наклонился над ним, рассматривая, словно ядовитое насекомое, — я бы просто убил тебя, растянув смерть на пару часов. Знаешь ли ты о таких замечательных способах казни, как «ромашка», «красная шапочка» или «раковая шейка»? Вижу, что знаешь. Но не бойся, дружок, я не человек, и мне нет удовольствия от таких низменных развлечений. Для тебя у меня есть кое-что поинтересней. Слышал ли ты, что грехи человека — суть угли горящие, готовые сжечь его самого? Нет⁈ Сейчас тебе придётся убедиться в этом на собственном опыте.

Гробовщик задёргался всем телом, разевая рот в беззвучном крике. За несколько секунд его кожа потемнела, сначала до бурого, а затем до иссиня-чёрного. И начала обугливаться, превращаясь в золу. Я даже не успел ничего сказать, как от убийцы на полу остались только чёрный пепел и пустая одежда.

«Эээ…»

— Кхм. — Захребетник пожал плечами. — Честно говоря, я думал, что у него меньше грехов. Ну, туда ему и дорога. Пойдём, что ли, нашу сударыню освобождать.

Мягким шагом он выскользнул из овина. И тут же остановился, с интересом разглядывая следующий акт ночной драмы.

Мария, всё ещё привязанная к стулу, сидела тихо-тихо, боясь даже пошевелиться. А за её спиной стоял серый человек, держа возле горла девушки остро отточенную бритву.

— Стой, где стоишь, боярин, — хрипло просипел серый. — И твоя девка останется живой.

«Вот даже не знаю, стоит её спасать или нет. — Захребетник явно забавлялся ситуацией. — Что скажешь, Миша? Может, ну её, оставим здесь, и пусть сама выкручивается».

«Как-то нехорошо её бросать с этим типом. В конце концов, она из-за меня здесь оказалась».

«А ничего, что она тебя преследовала?»

«Думаю, сегодняшние события вставят ей мозги на место».

«Ой, сомневаюсь я в этом, Миша. Впрочем, как скажешь, тебе с ней потом разбираться».

— Подгони сюда дрожки, — прервал наш мысленный диалог серый. — Я сяду в них с девкой, и мы уедем. Если не будешь пытаться помешать мне, то я отпущу её около города.

Захребетник посмотрел на серого «ласковым» взглядом, отчего тот вздрогнул и напрягся.

— Ты что, умишком скорбный? — Захребетник цыкнул зубом и покачал головой. — Зачем ты змею сюда притащил?

— Что?

Серый моргнул, а затем поднял руку, в которой сжимал бритву. Только вместо стального лезвия в ней извивалась змея в чёрно-жёлтую полоску. Она изогнулась и коротко укусила серого в запястье.

— А-а-а!

Он отшвырнул её в темноту, схватился за укушенную руку, но было поздно. Изо рта у него пошла пена, тело выгнула судорога, лицо стало серым в тон одежде, и он рухнул на землю как подкошенный.

— И аспид поразил нечестивца за слова его, — подвёл итог Захребетник.

А затем хмыкнул и вернул мне управление телом.

«Иди, освобождай свою гадюку-репортёршу, — гыкнул он. — Только смотри, чтобы не цапнула случайно».

* * *

Когда я подошёл к «бесстрашной» журналистке, то обнаружил, что она упала в обморок как самая обычная институтка.

«Только не вздумай её приводить в чувства, — тут же влез с советом Захребетник. — Развяжи её и перенеси в дрожки, чтобы ей ничего лишнего на глаза не попалось. Лишняя сенсация в газете нам ни к чему».

Так я и сделал. Развязал её, вынул кляп и, подхватив на руки, отнёс