Акселератор жизни. Слой первый - Сергей Михайлович Соколов

— Это Скандинавский чёрт такой… — Сразу включилась отговорка, выработанная до автоматизма.

— Наверное мерзкий… Само название бесит. — Кира подняла взгляд на полигон. — Распутин хорошо «отстреляется». Специально его первым погнала… Не хотелось видеть довольной улыбки на лице Бобеля с самого начала. Глеб талантливый….

— Будем считать, что после очередной твоей манипуляции с похвалой, я расправил хвост аки павлин, и готов прыгать на амбразуру… Ухмылку еврея ты не увидишь… — Пора было приоткрыть завесу тайны. — Инструктор Шойл после сегодняшнего занятия будет ходить грустный и задумчивый. Если сможет вообще ходить… Возможно завтра в деканат на утреннюю планёрку не явится.

— Почему? — Оживилась Лаврова. — Откуда ты знаешь?

— Я не разбираюсь в людях, но хорошо разбираюсь в их пороках. — На моих губах проступила загадочная улыбка. — Если знаешь, что дать, или отнять у человека, то можно легко стать его господином. Так я понял, что ты пытаешься мной манипулировать. К примеру, я знаю два способа, как доставить тебе удовольствие.

— Неужели? — Удивилась Кира, демонстрируя неподдельный интерес. — Заинтригована… Выкладывай. Очень хочется послушать.

— Первый способ… Я ничего не говоря беру тебя за волосы, заваливаю на эту лавку… — Подсев ближе я начал излагать свой поэтапный план, наблюдая как глаза Лавровой увеличиваются в диаметре. — И второй способ… Здесь, мне даже тебя пальцем не придётся касаться. Кира, тебя же больше всего возбуждает, наблюдать за тем, когда над кем-то доминируют и унижают. Можешь не отрицать. Уверен это одна из причин выбора твоей профессии. Особенно доставляет удовольствие, когда унижают тех, кто тебе не нравится. Устраивайся поудобнее, сейчас начнётся то, что тебе понравиться….

— У меня двойственное чувство. — После небольшой паузы заявила Лаврова. — Мне хочется тебе врезать смачную пощёчину, и в тоже время… Скамья довольно удобная, жаль тут народу много. Даже с других групп на смотровой площадке толкутся.

— Знал, что ты не останешься равнодушной. — Видя, что Лаврова меня сейчас начнёт душить, перешёл ближе к теме. — Кир, ты же понимаешь, что эти детишки и их инструкторы намерены нам портить жизнь вплоть до того, как мы не уедем?

— Очевидно же… — Тут же согласилась Лаврова, одобрительно кивая. — Некоторые даже вольности в мой адрес позволяют, хоть я инструктор, и одним подзатыльником могу убить любого из них. Жаль, что это расходится с моими убеждениями.

— С уголовным кодексом РИ это расходится, а в случае с благородными, то с «Княжеским». Это гораздо хуже. Только не надо говорить, что ты не мечтала кого-нибудь прихлопнуть из своих учеников.

— Иногда меня посещает такое желание. — Не стала отрицать Лаврова, подглядывая по сторонам. — Вот тебя сейчас хочется убить, чтобы ты загадками не говорил.

— Нет загадок, Кир. Тактика поменялась. — Сказав это, мой взгляд обвёл полигон. — Чем отличаются ученики академии и мы?

— Тем, что мы не в выгодном положении. — Недовольно заявила Лаврова, развивая мысль. — Они у себя дома, и на своём «поле».

— Потому они и вынуждены играть по правилам «своего поля», а вот мы нет. — Видя, что Кира не поняла к чему я клоню, пришлось продолжить. — Кир, не хочу объяснять всех тонкостей, но наш обмен делался впопыхах. Нас исключить не могут, даже если мы нарушим внутренние правила распорядка. У нас полная безнаказанность за любые действия. Нас даже наказать здесь права не имеют. Если будет что-то серьёзное, Распутин может написать ходатайство в министерство, но мы не ученики РАВМИ, всё спустят на усмотрение Морозова. Максим Александрович ещё тот деспот, но даст ли он нас кому-нибудь в обиду?

— Нет! — С полной уверенностью заявила Кира, на мгновение задумавшись. — Проблем не удастся полностью избежать, но он за нас.

— Именно по этой причине мы начнём менять ситуация с сегодняшнего дня. Мы не будем ждать агрессии в нашу сторону, и предпринимать контрмеры… Мы будем грамотно пересовать класс «Альфа». — Видя заинтересованность и азарт в глазах «дьяволицы», я продолжил. — К нашему возвращению в лицей, они станут посмешищем всей академии. Есть вероятность, что этот класс вообще перестанет существовать.

— Ничего себе, рвение! Глядишь и грандом «Студнем» станешь. — Лаврова хихикнула, о чём -то усиленно думая. — Не… Если ещё в итоговом «дружеском» испытании победим, то Морозов эполет «практика» к концу второго курса тебе повесит.

— Хоть на стену приклеит… У меня другая мотивация. — Видя немой вопрос во взгляде Лавровой, не стал скрывать. — Навыки свои здесь потренирую, перед тем, как включусь в борьбу за Петроград. РАВМИ ничем не хуже поля боя… Да и мне развлекаться надо. С минуты на минуту всё начнётся.

— А что будет? Что будет? — Лаврова сейчас напоминал маленькую девочку ожидающую чуда.

— Мы утрём нос наждачной бумагой «Золотым детишкам», приспустив их на землю… И этому «Тузембобелю» тоже достанется. Возможно на больницу уедет. Как повезёт. — Перечисление закончилось, но Кира ждала чего-то ещё, потому я продолжил. — Ещё ты взмокнешь от происходящего….

— Уже…. — Растеряно произнесла Лаврова, глядя куда-то вглубь полигона. — А что там такое? Чего все столпились?

— Там драка сейчас начнётся. — С полным знанием ситуации заявил я, даже не глядя в ту сторону. — Будут наших бить… Да, Кир… Если Бобель начнёт препятствовать дуэли, поспособствуй, чтобы она состоялась.

— Он не будет препятствовать. Это ведь его "Золотые" ученики. — Уверенно сказала Лаврова, изнемогая от любопытства, но через секунду стала серьёзной, и даже испуганной. — Стоп! Стас! Ты здесь, Распутин там стоит… С кем дуэль? Кто у нас в себя поверил?

— Сейчас увидишь…

Глава 19

— Ты… Ублюдок! — Орсини ещё раз толкнул парня, глядя на носок своей туфли, где остался грязный след.

— Я же уже извинился. — Угрюмо сказал Алексей, поправив сползшие очки, виновато пожимая плечами, переминаясь на месте.

— Да не нужны мне твои извинения, деревенщина безродная! — Взвыл Адольфо, и сделав шаг вперёд, ещё раз толкнул парня гневно сопя, поглядывая на грязное пятно. — Да… Здесь царапина на лаковом покрытии осталась!

— Ничего там нет. — Возразил Алексей, поправив ремень увесистого тубуса, висевшего на его плече. — Я же уже….

Брюнет с тонкими бровями, на одной из которых был просвет шрама старого