Свет проклятых звёзд - Летопись Арды

— За то, что отстоял своё мнение? — прищурился юный Нолдо, и Феанаро довольно улыбнулся.

— Упорство — это правильно, похвально. Но упрямство — путь к проигрышу. Упорство, юный мастер Тьелперинквар Куруфинвион из рода Феанаро Куруфинвэ, даст тебе крылья и высокий полёт. Упрямство — это камень на шее. Что ты выберешь, потомок славного короля?

— Я выберу свой собственный путь! — продолжал нападение Тьелпе.

— И ты уже идёшь по нему, — согласился Феанаро, — но что ты взял в дорогу? Пока в твоей походной сумке лишь упрямство, не самая меткая стрельба и некрасивый ожог на пальцах и ладони. Мы все ошибаемся, юный Нолдо из великого города Тириона, но кто-то в итоге обретает крылья и парит под звёздами, а кто-то тонет, утянутый на дно булыжником на шее.

— Я не хочу ковать…

— А что насчёт самоцветов? Искусственных алмазов? Таких, что не рождаются в недрах земли, но кристаллизуются в твоей мастерской. Как тебе идея вкладывать магию в мёртвые камни, вдыхая в них жизнь? Ты когда-нибудь видел, как начинает биться сердце холодного бездушного камня? Чувствовал, как в твоих руках рождается звезда? Ты слишком многого не знаешь, юный Нолдо из Тириона. Ты лицезрел Сильмарили, видел, как они слушаются своего Создателя. Я научу тебя магии творения, если только ты выбросишь привязанный к шее камень. Верёвка сдавливает горло, душит твой талант. Почувствуй это, порви путы и вдохни свободу жизни Создателя. Пойдём со мной, юный Нолдо из великого города Тириона. Клянусь тебе, что этот разговор больше никогда не повторится. Сегодня ты сделаешь выбор раз и навсегда, и я приму его. Вот моё слово.

Тьелпе слушал с открытым ртом. Он не ожидал, что вспыльчивый и несдержанный Феанаро Куруфинвэ не поведётся на его провокацию, сохранит спокойствие и скажет все это. В глубине души шевелилось желание убежать прочь, но любопытство взяло верх, и юный эльф последовал за Огненным Духом по указанному им пути.

Бесконечности нет

— Вот мы и дома…

Эти слова Финдарато произнес как-то особенно грустно. Он отправил супругу к матери, а сам решил провести время с сестрой. Поездка в Альквалондэ перепутала все нити в судьбе молодого принца, ему всё сильнее казалось, что он живёт чью-то чужую жизнь.

— Дома… — эхом отозвалась Артанис, не смотря на брата.

— Амариэ сейчас с нашей матушкой, им надо посекретничать. Может, прогуляемся?

Брат и сестра вышли в сад. Знакомый с рождения, сейчас он казался изменившимся до неузнаваемости. И проходя по тем же самым дорожкам, вдыхая привычные ароматы, эльфы чувствовали себя в незнакомом месте.

— Ты все думаешь о разговоре с Вала Мелькором? — первой подала голос Артанис.

— Не о разговоре.

Финдарато остановился и сорвал с куста золотой цветок в форме колокольчика.

— Когда Мелькор говорил об оружии, и король Ольвэ наотрез отказался от того, что не советовал ему Майя Оссэ, а отец заявил, будто согласится на ношение, но не на использование острого металла, Вала Мелькор произнес речь, которую я не слушал, но смысл всё равно засел в моей голове. Айну говорил о вечности. Напоминал нам, что жизнь эльфа не имеет конца, путь светел и беспределен и нужно свято беречь этот дар, защищать его огнём и мечом, если понадобится. Да, нас может настигнуть гибель в борьбе за жизнь, но каждый эльф после смерти тела, сохранив дух целостным, отправится в Чертоги Мандоса, а потом вернётся домой в Валинор. Но почему дом для эльфов — Валинор? Эру пробудил нас на берегах Куивиэнэн. Эндорэ — наш дом. Вала Мелькор говорил, что готов бороться с нами бок о бок против собственных же творений, в которые когда-то вложил часть своего феа… Я слушал и не верил. Как можно сначала вложить душу, а потом вот так предать? А если можно… Если это правда, Артанис, я больше никогда не смогу доверять Валар. Вдруг однажды они решат, что мы опасны для каких-то новых творений Эру? И раздадут им острую сталь, построят крепости и уничтожат нас? Со всеми принесенными нам ранее дарами: нашим искусством, знаниями, нашими детьми и теми, кого мы любим!

Артанис встревоженно посмотрела на брата. Инголдо продолжал:

— Вала Мелькор говорил о вечности, зажигал этими словами сердца и огонь в глазах тех, кто слушал. Он призывал заглянуть внутрь себя, увидеть эту пресловутую вечность… А я смотрел и не видел её. Смотрел, смотрел… И видел лишь тьму, пустоту и конец пути. Ни надежды, ни света. Только холод и боль. Панический ужас, лишающий разума. Я ощущал стыд и отчаяние. И радовался, что это всё временно. Что это не вечность, потому что если она такая… Она чудовищна.

Артанис крепко обняла брата, напряжённого, словно струна, что вот-вот лопнет от слишком сильного натяжения.

— Мне нет смысла защищать то, что я видел, Артанис, — со странным спокойствием произнес Финдарато. — Я не возьму в руки сталь.

«Дурачок, — подумала принцесса, — оружие в руках — это уверенность, ощущение силы и власти. Это… волнение и возбуждение. Сама жизнь! На кончике смертоносного клинка».

Свет Древ слился воедино, и сердце Финдарато стало успокаиваться. Артанис почувствовала, как оно забилось ровнее.

И это принесло ощущение счастья.

Далеко

С лишённой растительности каменистой возвышенности открывался будоражащий воображение обзор: вдалеке сияли Древа Валар и обитель короля Арды, сверкали шпили дворцов Тириона на Туне, а остальные города и небольшие эльфийские поселения тонули в густых лесах, где так любят охотиться оромэндили. Бескрайние чащи — зелёные, золотистые, розоватые и бордовые сменялись горами, спускались к морю. Но то на юге, а здесь, на севере, на лиги растянулась каменистая возвышенность: безграничный ресурс для строительства нового, собственного дома. Отдельно от всех, далеко. Здесь можно почувствовать себя свободным и никому ничем не обязанным.

Не должным.

Майтимо знал: сейчас идеальное время для того чтобы просто уйти и жить своей жизнью. Младшие братья давно не дети, которых необходимо наставлять, разве что Кано с его недопеснями,