Полярные дневники участника секретных полярных экспедиций 1949-1955 гг. - Виталий Георгиевич Волович

Итак, сегодня – первый день весны. Но весна здесь, в центре Полярного бассейна, понятие весьма условное. И не потому, что нет ни набухших почек, ни щебета птиц и прочих приятных признаков пробуждения природы, а потому, что так же холодно, так же пуржит и ломается лёд. И всё-таки это весна. Стоило мне перешагнуть порог палатки, как меня буквально ослепил яркий солнечный свет. Ветер разогнал тучи, и солнечные лучи подожгли окружающие сугробы. Всё вокруг сверкало. Казалось, что кто-то разбросал драгоценные камни, и они вспыхивали, переливаясь разноцветными огоньками – синими, красными, зелёными. Это был какой-то праздник света, от которого на душе становилось особенно радостно. Полюбовавшись игрой света, я, наконец, вспомнил о своих обязанностях врача. Эти разноцветные огоньки словно предупреждали – опасно!!! Я немедленно вернулся в палатку, разыскал лежащие много месяцев в рюкзаке очки-светофильтры и оповестил всех товарищей, что после обеда состоится маленькая лекция.

– Опять о витаминах? – съязвил Комаров.

– Ладно тебе, Михал Семёныч, – сказал Яковлев. – О чём, док, сегодня просветишь?

– Расскажу вам, ребята, о снежной слепоте.

– Это с чего бы? – поинтересовался Костя Курко.

– Вы что, не заметили, что солнце заработало по-весеннему? Вот и берегитесь, чтобы потом не мучиться от этой хвори. Эта самая снежная слепота, или, как она зовётся по-научному, «снежная офтальмия», не что иное, как ожог слизистой оболочки глаза и его роговицы ультрафиолетовыми лучами солнца, отражёнными от кристаллов снега и льда. Особенно часто она возникает весной, в период «сияния снегов», когда отражательная способность снежного покрова возрастает. Жителям арктических районов давно известно это заболевание, которое поражает любителей щеголять без очков в весеннее время, в марте – апреле. Возьмите любые книги-дневники полярных путешественников, и вы обязательно наткнётесь на описание случаев снежной слепоты у членов экспедиции.

Каковы же признаки этой болезни? Сначала вы замечаете, что стали плохо различать уровни снежной поверхности. Потом чувствуете «песок» под веками, затем появляется резь в глазах. Начинается слезотечение по поводу и без повода. И наконец, вы слепнете, – я выдержал паузу, – правда, временно. Попытка раскрыть глаза причиняет сильную боль.

– И долго продолжается это состояние? – поинтересовался Никитин.

– Дня два-три, если правильно лечить. Но лучше всё-таки не болеть. Тем более снежной слепоты легко избежать. Надо только носить очки-светофильтры. Как из палатки вышел – так и надевай очки. Однако должен предупредить, что очки надо носить не только в солнечную, но и в облачную погоду.

– Ну это ты, доктор, загибаешь, – усмехнулся Комаров. – Какая же может быть снежная слепота без солнца?

– Очень даже может, и даже скорей в облачный день из-за рассеянного света ропаки и заструги перестают отбрасывать тень, и вся снежная поверхность становится однообразно серой. Ничего не различишь. Чтобы не зацепиться за притаившуюся торосину, не угодить в яму, приходится непрерывно напрягать зрение. Глазная щель, естественно, расширяется до предела, и глаз теряет свою естественную защиту от отражённых ультрафиолетовых лучей. А в солнечную погоду вы невольно щуритесь от яркого света и тем непроизвольно защищаете глаза от ультрафиолетовых лучей.

– Это всё понятно, – сказал Курко, – ты вот лучше расскажи, какие стёкла больше годятся для защиты от лучей.

– Я, например, разделяю точку зрения своего знаменитого коллеги доктора Старокадомского и предпочитаю всем другим очкам дымчатые.

– Но ведь очки – это изобретение относительно недавнего времени, – сказал Никитин, – а снежная слепота известна с незапамятных времён. Как же тогда защищались от снежной болезни?

– Кто как мог. Например, Ф.П. Врангель и участники его экспедиции завешивали глаза чёрным крепом: экипаж Де-Лонга защищался сетками из конского волоса, Фритьоф Нансен перед знаменитым переходом через Гренландию предусмотрительно запасся красными и синими шёлковыми вуалями, Роберт Пири во время санных путешествий к Северному полюсу пользовался для этой цели кусочками меха, а Руаль Амундсен снабдил всех участников штурма Южного полюса кожаными повязками с узкими прорезями. Северные народы, которым издавна была известна эта болезнь, защищали глаза с помощью пластинок из дерева или моржовой кости, с дырочками или узкими щёлками.

– Ты лучше скажи: если я заболею, чем ты меня вылечишь? – спросил Яковлев, уверовавший в мои врачебные способности после исцеления от пневмонии.

– Раньше слепоту лечили довольно зверскими методами: нюхательным табаком, спиртовой настойкой опия. Если кто у нас заболеет, то ему придётся полежать два-три дня в палатке с холодными примочками и тёмной повязкой на глазах. Закапаю ему альбуцид. В общем, вылечу. Но очки, Михал Михалыч, надо всем носить в обязательном порядке.

Не знаю, насколько была убедительной моя лекция, однако на следующий день все нацепили очки и при встрече со мной разводили руками: видишь, мол, как добросовестно выполняем твои рекомендации.

Дневник

2 марта

Подул сильный юго-восточный ветер, и лёд немедленно отреагировал: трещина на дороге в старый лагерь разошлась на восемь метров, хоть переплывай её на клиперботе. За одни сутки мы уплыли на север аж на 18 километров. Правда, до Северного полюса нам даже с такой скоростью не доплыть.

Сегодня все порадовались за гидрологов. Впервые после длительного перерыва они опустили трал на 3300 метров и были приятно поражены обилием выловленной живности. Вот вам и утверждение, что фауна Центральной Арктики крайне бедна. Возможно, что их ждёт ещё много неожиданностей, поскольку началась очередная 15-суточная станция.

Когда палатка пустеет, я приступаю к своим поднадоевшим обязанностям кока. Оленье мясо на исходе, да и запас других продуктов основательно поредел. О вкусностях пришлось позабыть, и я каждый раз лихорадочно листаю поваренную книгу, ища блюда попроще. Благо разных круп пока предостаточно. Я поставил вариться на плитку суп из мясных консервов неизвестного содержания из-за отсутствия этикеток и, усевшись на койку, предался размышлениям. Вроде бы прошло всего полгода, а сколько событий, сколько впечатлений! Я чувствовал, как внутренне изменился за эти месяцы. Стал по-иному оценивать людей и их поступки, понимать и ценить жизнь, воспринимая её в каком-то новом, непривычном измерении.

Мои философские рассуждения прервал приход Дмитриева.

– Доктор, нальёшь стопарик женьшеня, тогда первым узнаешь потрясающую новость.

– Давай не томи, рассказывай, а за стопкой я не постою.

– Так вот, слушай. Операция по снятию станции начнётся в апреле. Руководить ею будет Илья Мазурук.

Вот это новость!

3 марта

Мазурук кружит где-то в районе мыса Челюскин и сообщил радиограммой, что при первой возможности прилетит к нам на станцию. Просит хорошенько подготовить полосу для приёма самолёта на колёсах.

Отложив все несрочные работы, мы скопом двинулись на аэродром.

Неподалёку от лагеря Яковлев с Петровым обнаружили обширное разводье, покрытое ровным молодым льдом толщиной почти