Николай Пржевальский – первый европеец в глубинах Северного Тибета - Александр Владимирович Сластин

(Шугнан – историческая область в юго-западном Памире. В настоящее время территория исторической области Шугнан разделена на две части: правобережный Шугнан располагается на территории современного Шугнанского района Горно-Бадахшанской автономной области Таджикистана, а левобережный – Шигнан в провинции Бадахшан Афганистана).

«Сумма неизвестного, необетованного на этом пути выйдет больше, чем на том, который очерчен в Вашем письме, а политических затруднений, вероятно, встретится меньше. Да и разделение экспедиции, хотя бы на время, надобности не встретит и подобное разделение всегда неудобно и может много испортить в осуществлении плана всего предприятия.

Впрочем, не берусь выдавать мой проект за лучший, а только ещё раз повторяю, восточная половина Тибета, от линии Лхасса – Кукунор, уже порядком известна, в общих чертах. Последний пункт немало дополнил прежние сведения, северо-западный же Тибет есть настоящая, бесспорная terra incognita». И Пржевальский решил строить своё второе Тибетское путешествие по совету Венюкова.

Из Парижа 26 июня 1884 г. Венюков пишет:«Получил я Ваше письмо из Чайбана (очевидно Чейбсена – Прим. автора) и порадовался, что Ваша экспедиция совершается благополучно, – разумеется, в ближайшем заседании географического общества я сообщу об этом, но воздержусь от изложения Ваших дальнейших планов, чтобы о них не было дано знать по телеграфу в Индию».

«Здешние географические общества, – вновь писал М. И. Венюков из Парижа 19 декабря 1885 г., –   были, конечно, извещаемые мною своевременно о всех главных обстоятельствах Вашей экспедиции, поэтому Ш. Монуар написал о ней в своём годовом отчёте несколько страниц, гораздо более чем о какой-либо другой, во всех частях света, если бы, то была экспедиция французская».

6 сентября 1884 г. М. И. Венюков пишет Н. М. Пржевальскому, находящемуся в Центральной Азии: «Последние газетные известия, показывают, что в прошлом мае месяце Вы находились на верховьях не Ян-цзы-Цзяне, а Хуан-хэ, но я готов думать, что тут есть недоразумение, ибо Вы мне писали, что думали о путешествии на Голубую, а не на Жёлтую реку. Впрочем, может быть, обстоятельства заставили Вас изменить первоначальный план и направиться сначала на „Звёздное море“, которое не менее интересно в географическом смысле, как и Лхасса или Батан. Но как может быть, что Вы только отсрочили Вашу поездку в сторону Батана, то я решаюсь послать к Вам только что отпечатанную статью Дегодена о восточном Тибете, где Вы может быть, найдёте что-нибудь интересное для себя. Не взыщите, – чем богат, тем и рад, да и ничего другого нового в европейской литературе по отношению к Тибету нет, если же будет, то постараюсь доставить Вам».

В том же письме Венюков высказывает любопытное предвидение о значении со временем для географических исследований воздушных экспедиций. Как известно, в то время воздухоплавание делало первые шаги. Он пишет: «Довольно любопытную для будущих путешественников новость составляет устройство самодвижущегося аэростата. Слышно, что у нас в сапёрном лагере, на Ижоре один сапёрный офицер устроит к концу сентября аэростат с ещё более мощным двигателем (электрическим же) и способным двигаться при всяком ветре. Поживём, увидим, а пока уже идёт речь об устройстве воздухоплавания между Англией и Францией, более же горячие головы трактуют о достижении полюса, хотя покамест электрический заряд двигателем расходуется весь в 4 часа и, следовательно, может поддержать движение не более как на 76 вёрст».

Автограф Н. М. Пржевальского М. И. Венюкову. 1888 год

В январе 1885 года в одном из писем М. И. Венюков сообщал: «С год тому назад Indio-Office в Лондоне, отпечатана карта Гималаи и соседних земель с обозначением путей всех английских агентов, которые проникали в эти страны. Мне казалось, что эта карта могла быть очень нелишней для Вас. Но как переслать ее? Через Пекин? Но Франция в войне с Китаем. Через Кяхту? Но неуверенность доставки оттуда в Цайдам, а тем более к подножьям зап. Куэнь-Луня смущает меня. Вот я и решился спросить в Верном, не возьмётся ли Семиреченское начальство доставить конверт на Ваше имя через Кашгар или Кульджу? И что же? Получил ответ, что это-де вещь немыслимая, что посланное этим путём возбудит дипломатическую переписку и в конце концов все же пойдёт на Пекин и достигнет до Вас разве к концу экспедиции. Так я и не решился отправить карту».

С теплотой Венюков пишет о заслугах Пржевальского, отмеченных Итальянским Географическим обществом в 1885 г. «Я был очень порадован, – писал он 10 ноября 1885 года из Парижа, – назначением Вам медали итальянским географическим обществом. Кому принадлежит почин в этом деле, я ещё не знаю достоверно, но кажется, что П. А. Чихачеву, живущему во Флоренции… Во всяком случае, сомневаюсь, что идея вышла из Петербурга: тамошние мокрицы и без того полны такой зависти к Вашей славе, что постоянно делают против Вас вылазки из своих щелей».

Нередко теоретические суждения у Венюкова зарождались на базе материала географических исследований стран, посещаемых Н. М. Пржевальским. В конце 1885 г. он писал Пржевальскому:

«Мне казалось мало, что Ваши отчёты будут немедленно известны одним географам по профессии, т. е. точнее, топографам. В Ваших отчётах я нашёл материал чисто теоретического интереса, способный занять и физиков земли, в частности, метеорологии. Как воспользовался я этим материалом, Вы увидите из прилагаемой статьи, напечатанной в „Comptes rendus des’seances de l’Academie des Sciences de Paris“, (Отчеты о заседаниях Парижской Академии наук) 28 дек.1885 г. Делаю заранее оговорку, что вся ответственность за мои выводы из Ваших наблюдений лежит на мне, и если Вы не признаете их, то опровергните, где и когда Вам будет угодно. Думаю, впрочем, что от истины я ушёл недалеко».

В письме 3 ноября 1887 г. из Марселя Венюков благодарит Пржевальского за присланную фотографию Лоб-Норского правителя и высказывает предположение, что тот изберёт районом исследования в пятом путешествии Манчжурию и Уссурийский край. Он писал:

«Ваше письмо с фотографией Лоб-Норского правителя дошло до меня за несколько времени до моего выезда из Парижа на Панамский перешеек и Антильские острова Тененерифа и др. Я успел ещё сказать в Париже два слова о готовящемся издании Вашего четвёртого путешествия, и все рады, что оно появится не более, как через полгода. А что до замышляемого Вами 5-го путешествия, то я умолчал, ибо важного, очевидно, о нем и сказать ничего было бы