Ошибка Выжившего 2 - Лемор

Реальность мигнула.

Мы молча уставились друг на друга. Я улыбался, малышка Эмма же прожигала меня холодным, буквально убивающим взглядом. Любой намёк на наивность буквально растворился в омуте глаз «маленькой девочки».

Она, сидя на полу, медленно поднялась. Напрочь игнорируя меня, сняла круглые очки, начав недовольно щуриться. Над чем-то задумавшись, недовольно пробурчала:

— Тело опять проиграло в генетической гонке…

Альтер-я откинула свои очки, словно какой-то мусор. Океан, до этого спокойный, начал покрываться волнами. Сначала небольшими, затем волны стали сильнее, пока буквально вся комната не погрузилась в океан. Центром же этого океана стала сучка напротив.

Её тело на глазах становилось старше. Девочка вытягивалась ввысь, округлялись формы, черты лица заострялись, а за телом следовала и её одежда. Глаза стали яркими-яркими. Вот передо мной была простая девочка, а вот — уже молодая девушка. Ещё не «женщина», но и больше не «девочка».

И вправду — в моём вкусе. Если бы не Немое, то я бы даже сказал, что она превратилась практически в личный идеал. Вот же проклятое дерьмо.

— Зря, — прокомментировал я. — Зачем приближать момент поглощения?

В отличие от того же торчка или этой злобной сучки, я максимально оттягивал момент трансформации своего тела. Конечно, у меня была возможность поскорее перевести своё тело из состояния «скорее материальное, чем нематериальное» в «полностью нематериальное». Это дало бы мне заметно больше могущества и практически полностью лишило бы меня тех ограничений, что ещё остались. Возможно, все возникшие передо мной проблемы было бы решить заметно проще.

Но я не хотел. Не хотел почувствовать себя вновь воплощённой фальшивой мечтой. Не хотел, чтобы в любой момент океан вновь поглотил меня на самое дно, без возможности выбраться. Я понимал, что должны были быть способы как-то существовать в материальности и с нематериальным телом: в конце концов, тот же торчок и Мистер Стивенсон явно должны были давно пройти всевозможные трансформации. Но при этом всё равно как-то оставались в материальности, будто и не замечая проблемы.

К несчастью, я не знал, как они это делали. И даже если бы знал, нашёл бы способ, попытался бы реализовать несколько маячивших на краю сознания идей — всё равно не хотел вот так просто отдавать остатки тела мечте.

Очевидно, Эмма каким-то образом смогла уловить мои мысли.

— Смысл бежать от неизбежного, кривое зеркало? — весело засмеялась Эмма. — Мы всё равно все фальшивки. Зачем ты решил мне помочь?

От того, как она меня назвала и как точно передала мои мысли по поводу «фальшивок», меня вновь будто облили холодной водой. Пришлось сдержать себя, чтобы опять не прострелить сучке мозги. Никак, влияние чувств ублюдочного нарцисса к своей «противоположной» части.

Вместо тысячи слов я отправил образ. Наполненный бесчисленными красками, водоворотами цветов, ощущений, представлений, мыслей. Возможно, я где-то даже перестарался: альтер-я выпучила глаза, схватившись за голову. Ей потребовалось какое-то время, чтобы прийти в себя.

— Поняла.

Девушка, осознав, против кого я её приглашаю пойти, истерично захихикала. Очевидно, выбора у неё не было: благодаря мне она выполнила первый пункт контракта перед Ползучим человеком, но оставалось ещё два. Если она хотела, чтобы я ей помог, она должна была помочь мне.

И мы оба понимали, что нужны друг другу. Без меня она не справится: будучи относительно «молодым», я мог похвастаться весьма специфическим опытом и ещё более специфическими возможностями. Мы все были подобными друг другу, но уж точно не равными или полностью одинаковыми.

Я уже думал было заговорить, но альтер-я решила меня удивить, буквально запрыгнув на меня. Девушка, пользуясь моим ступором, по-хозяйски принялась меня осматривать. Я перевёл взгляд на входную дверь, в которую вновь зашла удивлённая странным звукам из комнаты альтер-маман.

Сказать, что меня удивили следующие действия Эммы, значит ничего не сказать: она, не вставая с меня, не сводя взгляда, из ниоткуда достала свою повреждённую куклу. Появившейся из ниоткуда иглой она вновь пронзила куклу, но на этот раз жертвой стал не я, а альтер-маман.

Женщина, схватившись за окровавленное горло, замертво упала, напоследок успев издать наполненный агонией хрип.

Интересно, в какой момент на голове альтер-я появились седые локоны?

Напрочь игнорируя убитую мать, Эмма, словно и не держа куклы, принялась с явным удовольствием щупать моё лицо, тереться об меня, буквально нюхать. Не став себя как-либо сдерживать, она наклонилась и поцеловала меня. Конечно, я мог воспротивиться этому, но, если честно, не видел ни единой причины.

Не видел же?

Стоило мне почувствовать прикосновение губ другого осколка, как меня будто молнией ударило.

Как передать то, что я ощутил? Очевидно, как сладость. Я любил сладости, особенно молочный шейк. И то, что я ощутил, было очень похоже на него. Поцелуй был таким сладким, таким настоящим, таким вкусным и желанным. Странная свежесть, прохлада. Чувствуя, как язык альтер «я» проникает в мой рот, я понял, что это был за вкус.

Мороженое. Ванильное мороженое. Настоящее, безумно вкусное. Никогда бы не подумал, что ванильное мороженое может быть таким же вкусным, как и молочный шейк.

Эмма оторвалась от меня, окинув затуманенным взглядом больной стервы. Впрочем, сомневаюсь, что мой взгляд сейчас сильно отличался от её собственного.

— Мистер Стивенсон дал тебе молочный шейк, я угадала? — любяще прошептала альтер «я». — Вкус очень многогранный. Так много красок. Насколько же ты большой осколок?

Девушка нежно погладила меня по голове.

— Наверное, ты видишь сны Художника… Мне так жаль тебя… Бедный, жалкий неудачник…

Голос альтер «я» был настолько нежным и любящим, таким сладким и настоящим, что мне захотелось большего. До носа дошёл запах крови альтер-маман, разозлив меня. Он отвлекал. Наверное, нужно будет попросить Редди поглотить её труп. Он будет в восторге. Но не сейчас. Не настолько стекающаяся рядом с нами струйка крови мне мешала.

Для начала я хочу получить удовольствие.

Я притянул к себе явно довольную происходящим Эмму, уже желая снять с неё вверх, мысленно закрывая свой разум от больно любопытного извращённого кошмара, но…

Мой нос, кроме запаха крови, уловил запах озона.

Кап…

Кап…

Кап…

В голове раздался звук. Сначала тихий, затем ставший более громким, пока полностью не заглушил всё моё восприятие. Казалось, будто я попал в эпицентр настоящего ливня. Ливня, что шёл в прошлом, настоящем и будущем. Что затрагивал бесчисленные миры, буквально поглощая собой все мои вариации, размывая все краски вокруг меня, лишая меня какой-либо силы.

В каком-то смысле, даже терявший цвета стиляга всё ещё имел оттенки. Тёмные, но оттенки. Дождь же, захвативший моё сознание, смывал абсолютно всё. Само понятие