Арнольд Дейч. Вербовщик Божьей милостью - Александр Юльевич Бондаренко

подытоживал, что всего в Великобритании имеется 900 студентов, состоящих в партии: 150 – в Оксфорде, 200 – в Кембридже, 300 – в Лондонском университете, остальные – в провинциальных университетах. “Кембридж является, по-видимому, наиболее важным университетом, – писал “Скотт”. – Он превосходит Оксфорд не только по солидности парторганизации, но и по количеству студентов. Кроме того, обучение в Кембридже носит более специальный характер, и общий интеллектуальный уровень студентов выше, чем в Оксфорде. Если исходить из точки зрения получения действительно хороших мест, то значительно большее количество людей идёт в Кембридж, чем в Оксфорд… Большая часть лиц, занимающих высшие должности в правительственном аппарате, происходит из Оксфорда или Кембриджа. Лондонский университет также имеет большое значение, особенно в отношении учёных. Как мне сообщили, почти половина из обучающихся теперь научных работников поступает на правительственную службу… Если работать в университетах осторожно, – заканчивал своё сообщение “Скотт”, – то риск очень невелик. Мы фактически можем быть уверены, что всегда выберем надёжных людей”»[295].

Как видим, работа была организована очень серьёзно. Однако лондонская резидентура – вернее, тот самый её воистину «звёздный» состав уже завершал свою деятельность. «Швед» – Орлов-Фельдбин – был «переброшен» в Испанию ещё в прошлом году, а теперь настал черёд покидать берега Темзы Теодору Малли. «Среди сотрудников Иностранного управления НКВД, отозванных в 1937 году в СССР, был некто Малли (псевдоним – “Манн”), работавший в Европе в качестве нелегального резидента. […] Малли вернулся в Москву. Месяца три он спокойно работал в Иностранном управлении НКВД. Многие решили было, что он перехитрил судьбу и каким-то чудом избежал верной гибели. Однако в ноябре 1937 года Малли внезапно исчез. С тех пор о нём ничего не было известно»[296].

К сожалению, относительно «ничего не было известно» – не совсем так. Теодор Малли пополнил списки «врагов народа». Одной из причин этого стала его дружба с Игнатием Рейссом. Насколько близкими они были друзьями, сказать сложно, но – земляки, выпускники всё того же Венского университета, но, реально, – на чужбине (и в Москве, и, допустим, в Лондоне или Париже), пусть они и были интернационалисты в душе. А значит, при встречах можно и поговорить по душам, и обсудить, и что-то сравнить, не боясь собственной откровенности… Точнее, не задумываясь о том, что у стен бывают уши и что даже самые близкие друзья порой не могут выдержать пыток и «развязать язык».

В обвинительном заключении – дело рассматривалось Военной коллегией Верховного суда СССР 20 сентября 1938 года – говорилось:

Будучи арестован, Малли Т.С. на предварительном следствии показал, что он является немецким шпионом и в течение ряда лет вёл активную работу, направленную против СССР. О происхождении своей связи с немецкой разведкой обвиняемый показал следующее:

В 1917 году в лагере военнопленных на Урале он был завербован офицером разведывательной службы Австро-Венгрии Шенфельдом для сбора шпионских сведений о Советском Союзе. В 1927 году в Москве Малли был повторно завербован для разведывательной работы против СССР резидентом немецкой военной разведки Штейнбрюком[297].

И ведь понятно, что всё это ерунда – но правду официальные власти сказать боялись. Быть может, если бы в те очень и очень сложные времена «врагам народа» выносили приговоры на реальных основаниях, то мы сегодня понимали бы наше прошлое совсем по-иному… Или хотя бы понимали несколько по-иному, но всё-таки относились бы к нему с бóльшим пониманием и даже сочувствием.

Однако нам не мешает возвратиться к нашему герою, дела которого в то время шли совсем не блестяще – не так, разумеется, печально, как у Рейсса или Манна, однако далеко не лучшим образом. Перед ним замаячил призрак депортации, а это очень большая разница, сам ли ты уехал из чужой страны, или тебя оттуда выставили. Ведь в следующий раз могут и не впустить, занеся в какой-нибудь «чёрный список» незаконопослушных граждан… Не будем забывать, что хотя Дейч и являлся разведчиком-нелегалом, но в Англию он в своё время въехал на совершенно законных основаниях и по подлинным своим документам, с которыми преспокойно разъезжал по чуть ли не по всей Европе. (Гитлеровская Германия исключалась по вполне понятным причинам.) Переходить на подложные документы было нежелательно.

Центр передал в Лондон 19 августа: «Согласны на то, чтобы “Стефан” в интересах легализации выехал из страны и под новым предлогом вернулся туда через несколько недель. О найме другой квартиры может быть речь только после возвращения».

Как видно, настроение в Центре по этому поводу было достаточно оптимистичным. Однако 9 сентября 1937 года из лондонской резидентуры в Центр пришла шифровка:

В конце недели «Стефан» уедет за границу. Между тем произошло следующее: в конце прошлой недели в квартиру «Стефана» пришёл полицейский. В руках он держал два свёртка с документами, на которых «Стефан» мог разобрать свою фамилию. Чтобы отделаться от вопросов: на какие средства он здесь живёт и что делает, «Стефан» тотчас же после заявления полицейского в комнате сказал ему: «Извините, что у меня такой беспорядок. Мы уезжаем отсюда 15 сентября». Полицейский ответил: «Поэтому я к вам пришёл, вы уезжаете за границу?» – «Да». – «Вам не жаль, что вы уезжаете?» – «Да, очень!» – «С какого порта вы отправляетесь?» – «Через Довер [Имеется в виду Дувр. – А.Б.]». «Стефан» спросил: «Есть ли какая-нибудь особая причина, на основании которой вы ко мне пришли?» – «Видите ли, министерство внутренних дел уже в течение 9 месяцев ведёт переписку с вашим адвокатом. Вы живёте здесь на «полулегальном положении». Министерство внутренних дел хочет знать, как долго вы намерены ещё здесь остаться и на какие средства вы живёте? Как только вы уедете, то эти вопросы отпадут». Он был очень любезен и удалился. «Стефан» должен был уклоняться от всех вопросов, особенно от вопроса о средствах существования и т. д., т. к. он не должен был сообщить, что он получает деньги от своих родных, потому что это незаконно. Кроме того, на протяжении 9 месяцев переписки с министерством внутренних дел «Стефан» жил без какого-то определённого разрешения, хотя он приехал сюда, как студент. Адвокат «Стефана» имел в виду объяснить министерству внутренних дел отъезд «Стефана». Вышеупомянутый случай не явился неожиданным ни для «Стефана», ни для его адвоката. Ход событий благоприятствовал дальнейшим намерениям «Стефана», и нет никакого повода для беспокойства.

«Стефан» организовал дело так, что во время его пребывания заграницей его должны посещать в конце недели самые крупные работники, а именно – «Вайзе», «Мольер» и «Медхен».

Известно, что британские полицейские – люди вежливые и разумные. Уезжаешь – и прекрасно, никто тебе в том не мешает, и нам до тебя теперь нет никакого дела, кому нужна лишняя работа? Так сказать, «нет человека – нет проблемы», в хорошем смысле. Но если будешь и