Раневская - Глеб Анатольевич Скороходов

– Я не могу ступить с места! – взмолилась Ф. Г. – Уговорите подъехать сюда, иначе вам придется нести меня на руках и это приведет еще к одной катастрофе!..

После обеда я читал сценарий «Корона Российской империи», в котором режиссер Эдмонд Кеосаян предлагал Ф. Г. сыграть роль тети Сони. «В миниатюре, – написал режиссер в сопроводиловке, – это роль, аналогичная Вашей героине в „Мечте“».

– Нахал, – сказала Ф. Г. – Ничего подобного! Если это и миниатюра, то такова, что ее не разглядеть пол самым сильным микроскопом!.. Вообще я на вас удивляюсь: читаете лекции о кино, а в кино ходите редко.

– Пойти сейчас? – спросил я.

– Не хамите! Лучше расскажите, что там во ВГИКе вам показывают?

Я рассказал, как на последнем занятии с режиссерами удивился, что их оказалось так мало – из группы в пятнадцать человек в аудитории сидело пятеро.

– А где ж остальные? – спросил я.

– Не волнуйтесь, Глеб Анатольевич, они сейчас подойдут – опаздывают, наверное. У нас на первой паре сегодня просмотр по «Истории кино», немой период. Показывали какую-то муть – «Кабинет доктора Калигари», так никого и не было.

– Не может быть! – не поверила Ф. Г. – Но вы хоть им…

– Да, я хоть… Но сколько ни объясняй – не поможет. Это уже другое поколение, и интересует их другое и смотрят они не то, что смотрел и смотрю я.

– Вот, кстати, вы не видели картину Роома «Цветы запоздалые»? – спросила Ф. Г. – На коленях буду вас просить – посмотрите!

– Вместе с вами?

– Я уже. Оттого и прошу вас. Я чуть со стула не упала, когда Ирина Шаляпина, изображая сваху и придя в дом за товаром – «У вас товар – у меня купец!» – вдруг начинает петь! Романс. И как! И зачем?! Напомнить, что у нее знаменитая фамилия? Это непередаваемо! Как, впрочем, и вся манерность фильма тоже.

Ф. Г. взяла со столика томик Чехова:

– Я после этого кошмара кинулась к полке, нашла «Цветы», прочла их, не поленилась. Это же необработанный Антоном Павловичем рассказ – он даже в собрание сочинений его не включил. Эта сегодняшняя тяга к полуфабрикатам, пусть они и принадлежат великим, согласитесь, ненормальна!..

Нина Станиславовна перебила разговор.

– Я на минутку! – сообщила она еще в дверях.

– Но я надеюсь, ты откушаешь с нами чаю? – спросила Ф. Г.

– Конечно, Фаиныш, – она впопыхах расчесывалась, – откушаю, но тороплюсь ужасно: мне еще в театр обернуться надо.

– Ниночка – чудесная, добряк, – сказала Ф. Г., когда через полчаса за Ниной Станиславовной захлопнулась дверь. – Но зачем она приходила – вы поняли? Я – нет.

И настали лучшие минуты дня. Ф. Г. взяла чеховский томик:

– «Письмо к ученому соседу» Антон Павлович тоже не включил в собрание сочинений. Но, по-моему, это – чудо. Хотите прочту?

Я обожаю эту манеру чтения Ф. Г. – вроде бы для себя, нигде никакого нажима, ничто не педалируется, и все вполголоса. Ф. Г. тут и исполнитель, и слушатель одновременно, хохочет вместе со мной, будто все это слышит впервые, иногда повторит удачную фразу – «А, как сказано?». И в заключение:

– Жаль, рассказ мужской – вот записать бы его на радио!

Я стал собираться.

– Погодите! – попросила Ф. Г. – Не оставляйте меня! Я умру от тоски и волнения. Давайте дождемся звонка Льва Федоровича. Любимый директор – человек обязательный, раз сказал, что позвонит, значит, позвонит непременно! Я даже думаю, он звонил, когда я боролась с панталонами на улице Горького.

Звонок – так не бывает – раздался тут же.

– Что с дублершей? – сразу спросила Ф. Г.

– С дублершей? – удивился директор. – Фаина Георгиевна, это была шутка! Извините, если неудачная.

– Да уж, с человеком, пережившим инфаркт, шутки плохи, – вздохнула Ф. Г. – А на какое число вы назначили первый спектакль?

– На четырнадцатое мая. И сегодня же отправили в типографию афишу.

– Ну а если я смогу сыграть раньше?

– Пожалуйста, в любой день после двадцать второго апреля – надо только переждать ленинскую декаду: во время нее играть зарубежный репертуар запрещено.

– А репетиции? Я же не смогу выйти на сцену сырая!

– И репетиции, конечно! Хоть завтра! Как только вы будете в состоянии начать их…

– Ну, слава Богу, – сказала Ф. Г., кладя трубку. – Кажется, на этот раз в театре я остаюсь.

Такой разный Пушкин

– Вы так долго не появлялись, и я изменила вам! – с горестной улыбкой сообщила Ф. Г. – За деньги. Не за три рубля, но все же за мизерную сумму. Снимали меня для телевидения, дома. Интервью.

Первый вопрос:

– Вы любите современную литературу?

– Обожаю. Без нее не могу прожить ни дня, ни ночи, – отвечаю я.

– Можете сказать, кто ваш любимый современный поэт? – допытывается интервьюерша.

– Пушкин, – говорю я тихо: о любви же нельзя кричать.

– Кто? Кто?

– Александр Сергеевич Пушкин, – повторяю. – Могу признаться – сплю с Пушкиным. Читаю его ежедневно допоздна. Приму снотворное и снова читаю. Мне даже приснилось недавно: он входит в мою квартиру, я кидаюсь к нему в экстазе: «Александр Сергеевич, дорогой, это вы?» А он: «Как ты мне надоела, старая дура!»

Уверена, это вырежут и в эфир не дадут. Да что вообще можно в вашем эфире! Дистиллированный Пушкин?

Когда интервьюерша стала выяснять, какой пушкинский стих у меня самый любимый, я расхулиганилась и хотела сказать: «Эпиграмма на князя Дундука»!

Вы наверняка не знаете, кто это. Был такой красавец писаный. Стати отменные. Фигура – треугольная. Черные брови, бакенбарды и розовые щечки – кровь с молоком. К мужикам лип – направо, налево. Пушкин написал о нем:

В Академии Наук

Заседает князь Дундук.

Говорят, не подобает

Дундуку такая честь.

Почему ж он заседает?

Потому, что жопа есть[48].

Ну, это ведь вырезали бы сразу: жопа у нас всегда под запретом!

Пушкина, которого я люблю, поэта разного – и доброго, и рассерженного, и саркастичного, и страдающего, и хулиганистого, одним словом Пушкина-человека на вашем телевидении не признают.

А во сне я вижу Александра Сергеевича все чаще. Когда это случилось в первый раз, я, как только проснулась, позвонила Анне Андреевне:

– Видела во сне Пушкина.

Она тут же:

– Еду!

И примчалась ко мне ни свет, ни заря[49].

Пьеса на примете

Как-то на следующий день после одного из спектаклей «Сэвидж» мы говорили о театре, о репертуаре, о том, что новых ролей нет. Комедия, в которой Ф. Г. могла бы сыграть