Милый мальчик - Роза Ветрова

Одноклассники притихли, но не пристыженно. Конечно, нет. Настороженно, я бы сказал. По всей видимости, не понимая чего от меня ожидать.

Я и сам не знал.

Зачем только распинался им тут? Мне всегда было плевать кто что думает обо мне. Но почему-то за брата бурлила бешеная ярость. Это в последний раз, когда они над ним смеются. Больше никогда.

"Давай следующего", - с азартом шепчет голос в голове. И я разрешаю ему взять контроль над происходящим. В конце концов, он больше наслаждается подобным, чем я.

Паренька в светло-зеленом костюме я отшвыриваю к стене пинком. Подхожу и с лютой ненавистью пинаю, снова и снова, пока не слышу долгожданного хруста носа и челюсти. Пижонский костюм залит алым.

Остальные отмирают и приходят в себя, бросаются с воплями врассыпную. Успеваю схватить одного за галстук. Туго затягиваю его на прыщавой шее, равнодушно глядя, как тот задыхается.

- С-са... С-са... - хрипит он. Я наклоняюсь поближе к побагровевшему лицу, чтобы разобрать его бормотание.

- Что-то плохо слышно, - тяну с улыбочкой.

Голова начинает пульсировать, голос в башке визжит и упивается происходящим. Мне хочется остановить его, но в этот момент в отражении ночного окна вижу, как один из парней кидается на меня с ножом. Все же не удрал, а спрятался за углом, подсобрал чутка свои трясущиеся яйца.

Он замахивает широким лезвием прямо над моей головой, но я перехватываю его руку, моя улыбка меркнет.

- Ты, блядь, крыса, со спины сейчас напал? - Я перестаю узнавать свой собственный голос. Он становится совсем чужим.

В глазах темнеет, и я, вырвав нож, наношу удар прямо в руку. Одноклассник кричит, отбиваясь второй, и я режу вторую. Наверное, задеваю важную вену, потому что кровь хлещет фонтаном во все стороны. Я ощущаю ее на своих щеках и губах. Вкус дрянной, меня тошнит от него, и я вытираю рот тыльной стороной ладони, только размазывая ее еще больше.

Медленно опускаю взгляд на себя. Гневно рычу.

- Сука. Ты испортил мне костюм. Как я буду в нем танцевать?

Парня, которого я душил галстуком, в итоге рвет на самого себя. Он рыдает, пытаясь ослабить галстук.

Недомерки ползают у меня в ногах, кто в луже крови, кто в моче, кто в блевотине...

Я брезгливо делаю шаг назад, отворачиваюсь и тут же застываю. В конце коридора среди застывших в шоке учеников я различаю белое испуганное лицо с огромными серыми глазами. Все в ужасе смотрят. Кто-то издает крик, и она дергается. Разворачивается и бежит прочь в противоположную сторону. Прочь от меня, от сумасшедшего сталкера, который устроил тут всем просмотр фильма ужасов.

Я остаюсь стоять на месте, потому что бросаться за ней вдогонку с ножом или просто в крови с головы до ног - идея так себе. Придется объясниться в другой раз.

А потом меня ласково успокаивает класснуха, уговаривая не двигаться. Со спины нападает и скручивает физрук. Я послушно сдаюсь ему, чувствуя полное опустошение. Моя плохая сторона как обычно спряталась, оставив меня разгребать все дерьмо.

Миша смотрит на меня в ожидании. Я оглядываюсь, вернувшись в настоящее.

- Так ты... Из-за меня получается? - Все подробности, что я вспомнил, я ей не рассказываю. Просто не вижу в этом какой-то необходимости.

- Наверное, - нехотя отвечаю я ей.

- Савва. Ты агрессивен и жесток. - Мишины губы дрожат, когда она это произносит. Она обнимает себя руками. - Не нужно было уподобляться этим придуркам. Как и сейчас не нужно мстить ребятам из универа. Ну баскетболистам... Плевать на них. Ты... Ты все время влипаешь в неприятности. Ты нарываешься...

Ты калечишь людей. Тебе это нравится. Приносит удовольствие.

Она замолкает и быстро смаргивает слезы. В эту минуту Миша кажется растерянной и беззащитной. Чувствую себя гадко, потому что защитить ее не могу. В первую очередь, ей нужна защита именно от меня.

- Если хочешь я схожу в церковь. - Я нарушаю тишину, глядя неотрывно в серые глаза. Я говорю серьезно. Не лгу. Схожу, если скажет. Все сделаю, что захочет. Только бы не убежала, как тогда.

Сквозь слезы проскальзывает слабая улыбка.

- И что ты там будешь делать? Пугать бедных старушек?

- Я могу быть обаятельным, если захочу, - уверенно заявляю я. Она прыскает.

- Пф. Ну да. Ну да.

Мне нравится, что она потихоньку оттаивает и уже не смотрит на меня, как на чудовище. Однажды я даже стану для нее самым близким человеком. Нужно еще немного времени.

- Почему ты не смог ответить тогда? - Я хмурюсь, пытаясь сообразить о чем речь, и она поясняет: - Я спрашивала о том, что произошло на выпускном, но ты сказал, что не помнишь. Сказал спросить в другой раз. В тебе два человека? Нужно было спросить твою плохую половину? Нормальная плохо помнит?

Я закатываю глаза от подобной наивности.

- У меня нет нормальной половины. Обе так себе. Одна плохая, вторая очень плохая.

- Я задала вопрос.

- Я не готов это обсуждать. Не сейчас. - Я смотрю на нее исподлобья.

- У тебя раздвоение личности, и я сейчас должна просто пойти спать?

- Не просто, а со мной...

- Разговаривать ты не хочешь.

- Нет.

Сухо поджав губы, она качает головой.

- Что ж. Я не могу вытягивать из тебя все силой. Но теперь я буду спать отдельно. За закрытой на ключ дверью. Пока ты не станешь мне открываться. И пока я не перестану тебя бояться. Можешь применить силу, угрожать, шантажировать - мне все равно. Это мое последнее слово.

С этими словами она поворачивается ко мне спиной и исчезает в комнате, хлопнув напоследок дверью и чуть не прищемив мне нос. Я в растерянности остаюсь стоять на месте истуканом.

**

38

Миша

Полночи я ворочаюсь в напряжении. Мне все время кажется, что Савва вышибет дверь и примется мне угрожать. Или молча ткнет меня лицом в подушку и возьмет, не смотря на сопротивление.

От последней грязной мыслишки я сжимаю бедра, чувствуя, как становится мокро в трусах, и рычу. Мне уже и самой можно выдавать справку или вместе со своим Чудиком посещать терапию.

Уставившись в потолок, я с бренностью бытия размышляю о том, почему именно мне "подфартило" стать объектом привязанности